Представитель (ПВ-6)

— Чтобы как бы ни звучали наши слова, за ними стояла сила. Та, которую испугается Запад и любой капиталист. Им должно стать невыгодно с нами воевать.

— И потому ты предлагаешь…

— То, что озвучил, — кивнул я, а сам вспомнил те мысли, которые бродили последнее время в моей голове.

История моего прошлого мира говорила об одном — третья мировая война не началась по одной банальной причине — все понимали, что победителей в ней не будет. Вообще. Потому и терпели СССР, пока не смогли раскачать его изнутри. Осознание этого к Западу пришло через страх во время Карибского кризиса. Потому и требовалось их напугать. Единственное слабое звено моего плана — отсутствие ядерной бомбы. Той «дубины», которая в моей прошлой жизни сделала США главной победительницей и выгодоприобретателем на международной арене во второй мировой, и позволило американцам диктовать остальным свои условия. Потому-то я и считал свой план безумным. Если первая часть удастся… собственно уже сейчас Великобритания и США пугают свой народ нашим могуществом, правда сами их элиты в это не особо верят. Так вот — если они поверят… то ведь реально могут бросить все силы на наше уничтожение, не считаясь с потерями. Загнанная в угол крыса — самый опасный зверь в мире. Поэтому у них вместе со страхом должно быть понимание — мы не бешеные собаки, а дикий смертельно опасный зверь, который не укусит, пока сам его не тронешь.

Главную мысль я сказал и теперь ждал, что решит товарищ Сталин. А Иосиф Виссарионович молчал. И я его понимаю. Война разрастается, к чему это приведет — не скажет сейчас никто в мире. Запад силен и пока только «раскачивается». Напугать капиталистов так, чтобы они сели за стол переговоров, очень сложно. Не теми средствами, которые задействованы сейчас. И даже если мой план будет принят, нам нужно выдержать минимум год боевых действий. Потому что придется много и долго доказывать и на словах и на деле, что наша агрессия — вынужденный ход по защите союзников. Буквально кричать об этом «из каждого утюга». И при этом — продолжать давить, не снижая темпа. Наносить врагу поражение за поражением, что возможно только в теории. Но хотя бы — снова не допустить врага на свою землю.

— Ты же понимаешь, что в одиночку решить принять твой план я не могу? — спустя минут десять сказал товарищ Сталин.

По факту он сейчас лукавил и брал себе время на раздумья. Но я в ответ кивнул.

— Тогда пока остановимся на этом. Еще что-то или?..

— Я сказал все, что хотел, товарищ Сталин, — покачал я головой.

На этом мы и попрощались.

* * *"

"Когда Сергей ушел, Иосиф неторопливо набил трубку и принялся ходить по кабинету, иногда вдыхая ароматный дым.