Предназначенный

Воздух, смешанный с ароматом опилок, кожи, сладкого корма и лошадей, пах чем-то еще — чем-то с запахом дыма и смутно знакомым. Она в последний раз прошлась железной щеткой по Муджаджи — ее любимой кобыле с сильным черным крупом скаковой лошади — и, погладив ее по морде, покинула стойло. Она свернула в длинный широкий коридор, по обе стороны которого выстроились просторные стойла. Ее нос вел ее именно туда, куда она и ожидала — в большое стойло около пристройки. Двигаясь тихо, Ленобия говорила себе, что она вовсе не собиралась к нему подкрадываться. Просто она хотела быть уверенной в том, что не напугает его лошадь.

Трэвис был к ней спиной. Ковбой стоял посреди стойла. В одной руке он держал густой дымящийся пучок сухих трав. Другой рукой развевал светлый дым вокруг него и над ним. Бонни, его большая кобыла породы Першерон, стояла перед ним и дремала поджав одну ногу. Она только немного дернула ухом, когда он подошел к ней и провел дымящимся пучком вдоль всего контура ее огромного тела. От Бонни он направился к своей постели, которую соорудил в дальнем углу стойла, и окурил ее дымом, как овеял себя и кобылу. Как только он начал разворачиваться, Ленобия отступила и исчезла из поля его зрения. Размышляя о том, что только что увидела, Ленобия вышла через боковую дверь конюшни, отошла на несколько футов к скамейке, присела, вздохнула в тишине холодной ночи и попыталась разобраться в своих мыслях.

Ковбой жег шалфей. Определенно, Ленобия была уверена, что это был запах белого шалфея. Он отлично подходит для очищения пространства. Но зачем оклахомскому ковбою заниматься этим?

Привычки людей? Что она знает об этом? У нее было лишь поверхностное общение с ними… Ленобия изучала изогнутое тонкое золотое колечко в форме сердца, обрамленного изумрудами, и прокрутила его вокруг безымянного пальца левой руки. Она точно знала, как давно она была рядом с человеком, с особенным человеком — двести двадцать три года назад.

Ленобия посмотрела на свой палец, на котором было кольцо. На него попадало не так много света. Рассвет только начал обращать небо из черного в сине-серый, и она почти смогла разглядеть чистый зеленый изумруд. В этом свете его красота казалась призрачной, мрачной — как воспоминания о лицах из ее прошлого.

Ленобия не любила думать о них. Она давно научилась жить здесь и сейчас. Достаточно проблем на сегодня. Она посмотрела на восток и прищурилась от разгоравшегося света.

— Также достаточно и счастья на сегодня. Лошади и счастье. Лошади и счастье. — Ленобия повторила эти три слова, которые были ее мантрой в течение более чем двухсот лет. — Лошади и счастье…

— Эти понятия неразделимы для меня.