Предназначенный

— Правда? И это все, что ты можешь сказать?

— Афродита, ну и какого черта ты от меня ждешь?

— Ты только что выругалась? Разве ""черт"" — она показала пальцами кавычки в воздухе, — не бранное слово?

— Как на счет того, чтобы самой сходить к нему и убедится?

Я вопросительно глянула на неё.

— И в триллионный раз повторяю — нет ничего плохого в неумении ругаться!

— Брань или ругань. Но в одной вещи я уверена наверняка, что мои снежки пролетят даже не задев его рогов.

— Ты! Злючка! — воскликнула я.

— Спасибо. Но серьезно. Что ты собираешься делать с Близняшками?

— Дайте им свободу! — Я не хотела кричать, но эхо, звучавшее в каменном здании говорило об обратном. Я глубоко вздохнула и попыталась забыть о чувстве, что я хотела задушить Афродиту. — Я не могу быть ответственной каждый раз, когда у одного из моих друзей проблемы с другим моим другом. В этом даже нет смысла.

— Об этом говорится в глупом, но пророческом стихотворении, — сказала она, полируя свои коготки.

— Я все еще не понимаю, почему я должна…

Я замолчала, поскольку огромный черный Линкольн Таун проехал по круглой подъездной дорожке и остановился перед Афродитой и мной. В то время, как мы смотрели с неприлично открытыми ртами, Сын Эреба вышел с места водителя, полностью проигнорировав нас, и открыл заднюю дверь автомобиля.

Длинная, худощавая и одетая в синий бархат, Танатос приняла протянутую руку Воина и изящно вылезла. Она улыбнулась нам и благодарно кивнула, когда мы поклонились ей, но ее внимание было сосредоточено на здании вокзала.

— Какой прекрасный пример мастерства Арт-деко тридцатых годов XX века, — сказала она, обводя пристальным взглядом фасад вокзала. — Я оплакиваю утрату популярности путешествий поездом. Когда их наконец построили, это был чудесный, расслабляющий способ перемещения по этой огромной стране. Фактически, он все еще существует и по сегодняшний день. Печально, что у нас так мало современных железнодорожных маршрутов, из которых можно было бы выбрать. Вам бы посетить вокзал в сороковых — трагедия, надежда, отчаяние и отвага — все сконцентрировалось на одной яркой, оживленной площади. — Она продолжала любоваться старым зданием. — Это не похоже на сегодняшние неприглядные аэропорты. Они лишены всего этого — любви, души, жизни, особенно после той трагедии 11 сентября. Так печально … так печально …

— М-мм, Танатос, могу я чем-то помочь вам? — наконец спросила я, когда стало очевидно, что она собиралась стоять так вечность, всего лишь глазея на вокзал.

Она показала жестом Воину, чтобы тот вернулся в автомобиль.

— Ждите меня через улицу на стоянке. Я скоро присоединюсь к вам.

Он поклонился ей и уехал. Она повернулась лицом к Афродите и мне.

— Леди, я верю, что это время перемен.