Предназначенная для крылатого лорда-2

– Иди с миром, воин, – пробормотал он, отдавая последнюю дань врагу, и молниеносным движением отсек ему голову мечом.

Тот даже, похоже, не успел уловить, когда он вытащил оружие. В глазах навсегда застыло мимолетное удивление. Дарнел вытер меч о его одежду и двинулся к выходу.

Пора заняться и другими делами. Еще и лордов нужно выпроводить восвояси. Настроение продолжало держаться на низкой отметке. Смерть альвара почему-то не принесла никакого морального удовлетворения. Может, слова пленника все же слишком зацепили?

Инварги ведь и правда здесь чужаки. И полноценным народом не станут, пока для произведения на свет потомства приходится использовать женщин другой расы. Стоит людям захотеть – и от гордого племени не останется ничего. Такое уже было когда-то. «Предназначенных» специально находили раньше инваргов и истребляли. С самими же крылатыми расправлялись поодиночке, когда были наиболее уязвимы.

Он сам в те годы еще не родился, но отец рассказывал все в деталях. Для инваргов нет большей ценности, чем семья. Так всегда было. Это убеждение они принесли с собой из своего мира. Здесь же оно приобрело еще большую значимость. Гнездо – это и есть, по сути, большая семья. Но есть еще более близкие родственные связи. Те, кто связан с тобой по крови. И вот их потерять гораздо больнее! Тем более с таким трудом обретенных детей – первые ростки надежды на то, что для изгнанников не все потеряно.

А ведь потомство у инваргов и так рождается нечасто. За всю жизнь получается зачать не больше трех детей. Какой-то непонятный сдерживающий механизм, возможно, связанный с длительностью жизни. У «предназначенных» происходит то же самое, когда они зачинают от инваргов.

И вот повстанцы уничтожили тех, кто являлся для каждого крылатого наибольшей драгоценностью! Их детей. Безжалостно истребили, как щенят. Перерезали горло даже младенцам, не зная пощады. И эта утрата стала для инваргов сильным ударом. Именно то чувство беспомощности и безвозвратности потери заставило их в итоге сдаться и пойти на договоренности с людьми.

Дарнел содрогался при мысли, что это может повториться. На собственной шкуре пришлось испытать, что значит – потерять своего ребенка, свою плоть и кровь. Он стиснул зубы и отогнал болезненные воспоминания.

Постепенно привычные обязанности отогнали мучительные мысли. Он почти успокоился. Ровно до того момента, как явилась экономка и начала возмущенно рассказывать о том, что сделала его жена. Когда смысл дошел до Дарнела, ему кровь бросилась в голову.

Комната Элизабет имела для него особое значение. Память о той, что стала символом всего чистого и светлого в жизни. Ему иногда казалось, что частица ее души навсегда осталась там. Может, потому и искал там утешения в самые сложные минуты жизни.