Предназначение. Книга 1. Часть 3

Да и глаза слипались…

Короче, при слове «завтрак» я открыл глаза и орк, хоть и поубавил громкость, и даже отстранился, чтобы не кричать мне в ухо, радостно сообщил:

— Вставай, все уже пошли завтракать, нас никто ждать не будет! Вот съедят все, и будем мы с тобой голодать до обеда!

«Он что, меня напугать хочет? — толкнулась в голову мысль. — Ну-ну, наивный оркский юноша! Голодать до обеда! Да я пойду на кухню и уж что-нибудь пожевать я там найду всегда!»"

"— Встаю уже! — твердо пообещал я и, к своему удивлению, легко поднялся. У меня ничего не болело! Я так удивился, что внимательно осмотрел себя со всех сторон, ну, что смог, и не увидел никаких изменений.

«Вот же! — мысленно хлопнул я себя рукой по лбу. — У меня же всю ночь перстень-лечилка работал!»

Я поднял руку и посмотрел на перстень. Один зеленый камень стал совсем светлым.

«Вот это да! Это как же я вчера себе организм попортил?! Нет, с этим нужно что-то делать!»

Я скривился от мысли, что придется снова садиться в седло. По-моему, у меня даже попа заболела!

— Ты чего, Раст? — обеспокоился моей пантомимой и непонятными телодвижениями орк.

— Да, нормально все! — успокоил я его. — Где здесь можно умыться, и все такое?

— Умыться, и все такое, — усмехнулся орк, — можно дальше по коридору, последняя дверь налево. Только давай быстрей!

Я кивнул и, вытащив из походного тюка полотенце, бодро пошагал в указанную орком сторону.

«Я его убью!» — думал я, выскакивая из той двери, куда меня направил коварный орк. — И хорошо еще, что я решил сначала умыться, а потом уже делать «все такое»! Представляете, каково было мое удивление, когда, умыв лицо над раковиной, я разогнулся и увидел абсолютно круглые, не то от удивления, не то от возмущения глаза на хорошеньком женском личике и открытый для явно возмущенного вопля рот! И этот вопль раздался, благо я уже успел выскочить в коридор!

«Я точно его убью!» — я был тверд в своем решении, когда дверь напротив меня открылась и из нее вышел отец.

— О, Раст, — обрадовался он, — а ты умываться? — сделал он логичный вывод, углядев полотенце, перекинутое у меня через плечо.

Он успел поймать закрывающуюся дверь и придержать ее.

— Давай! — нетерпеливо подогнал он меня, чего-то с утра плохо соображающего. — Долго не плещись, нужно завтракать, да начинать дела делать. Дел много, а вот времени — мало!

Я, ничего не говоря, прошел в удерживаемую отцом дверь, и оказался точно в такой же комнате, как только что покинутая мною, только, очевидно, для мальчиков. Хотя, на первый взгляд, они ничем не отличались…

Когда, наконец-то, сделав все свои дела, я вышел в коридор, то понял свою ошибку.