Предназначение. Книга 1. Часть 3

 — А это — Раст Здор, сын Брокса Здора, по прозвищу Шутник… — он сделал небольшую паузу и закончил: — Именно он и спас тебя из узилища некромага! Если бы не он…

У мастера перехватило горло, и он замолчал, просто махнув рукой.

Девчонка своими зелеными, широко распахнутыми глазищами посмотрела на меня и я… я смутился. Она смотрела на меня с такой благодарностью, что мне стало неловко. Я смущенно потупился и вдруг поймал себя на мысли, что мне хочется шаркнуть ножкой. Это меня разозлило, я поднял голову и прямо посмотрел на девчонку.

Она же низко поклонилась мне и твердым голосом сказала:

— Спасибо, Раст! Я никогда не забуду того, что ты для меня сделал!

— И я тоже не забуду! — присоединился к ней ее дед. — Спасибо, Шутник! Ты вырастил хорошего сына!

И Гмалин низко поклонился отцу.

Теперь уже я мог наблюдать смущенного отца. Так вот, оказывается, от кого у меня привычка смотреть в пол, чтобы скрыть смущение! М-да, сразу видно, что родня!

— Шутник, — выпрямившись, перешел к делу Гмалин. — В последний твой приезд в ирдик, мне помнится, ты кое-что мне заказал и даже, как водится, заказ оплатил, но не забрал. Так, я все сделал! — он зашел за прилавок, нагнулся, чем-то там, под прилавком, пошуршал и достал довольно объемистый сверток.

— Итак, — он не спеша разворачивал ткань, — парные мечи! — из ткани, наконец, показались рукояти и гарды двух мечей. Гмалин, перестал разворачивать сверток, но аккуратно захватил мечи и одним движением извлек их наружу.

У меня непроизвольно вырвался вздох восхищения. Самих клинков я еще не видел, но и ножны были сами по себе произведением искусства. Черные с серебряными нитями. Нити складывались в какой-то рисунок, но вот в какой, я никак не мог понять.

Гмалин потянул один клинок из ножен… Я увидел, что сталь клинка не блестящая, а матовая!

— Э-э-э… — протянул я обескуражено, — а это так и должно быть?! — я ткнул рукой в направлении клинка и только потом обратил внимание на абсолютно обалдевшего отца. Он большими, вытаращенными глазами смотрел на клинок.

— Серебряная сталь! — благоговейно прошептал он и протянул к клинку руку. Рука отца дрожала. Я был так поражен увиденным, что непонимающе посмотрел сначала на отца, а потом на Гмалина. Вид Гмалина меня удивил еще больше! Он стоял, гордо расправив плечи, в его глазах плескалось торжество и гордость, а на губах играла понимающая улыбка.

А вот я, честно говоря, вообще ничего не понял, только появилась догадка, что это какая-то жутко хорошая штука.

«Нужно будет потом у отца спросить, чего это он так затрясся, когда клинок увидал?» — пометил себе я, чтобы не забыть.

Гмалин положил оба клинка на прилавок и сделал шаг назад. Отец полностью вытащил первый клинок, полюбовался им, пару раз махнул им и бережно убрал обратно в ножны.