Предложение джентльмена

Но не успела она выйти за дверь, как графиня, как показалось Бенедикту, чересчур резко спросила:

– Где ложки с монограммой Пенвудов?

Поспешно присев в реверансе, служанка пролепетала:

– Софи чистила серебро в гостиной, миледи, но ей пришлось подняться наверх, когда вы…

– Хватит! - оборвала ее леди Пенвуд, хотя сама спросила про ложки. - Уверена, мистер Бриджертон не настолько амбициозен, чтобы ему непременно нужны были к чаю ложки с монограммой.

– Конечно, нет, - пробормотал Бенедикт, подумав, что, должно быть, леди Пенвуд сама отличается амбициозностью, поскольку решила их подать.

– Иди! - приказала графиня служанке, махнув рукой. - Вон!

Служанка бросилась к двери, а леди Пенвуд, повернувшись к Бенедикту, пояснила:

– На самом лучшем нашем серебре выгравирован фамильный герб Пенвудов.

– Вот как? - заинтересовался Бенедикт. Следовательно, герб, изображенный на перчатке, действительно является гербом Пенвудов. Отлично! - У нас в Бриджертон-Хаусе ничего подобного нет, - заметил он, надеясь, что говорит правду. Откровенно говоря, он никогда не обращал внимания на столовые и чайные предметы. - Мне бы очень хотелось взглянуть на ваше столовое серебро.

– Неужели? - обрадовалась леди Пенвуд, и глаза ее блеснули. - Я предполагала, что у вас тонкий вкус.

Бенедикт сдержанно улыбнулся.

– Нужно будет послать кого-нибудь в столовую. Если, конечно, эта чертова девчонка успела его почистить. - Она брезгливо поморщилась, отчего лицо ее приобрело крайне неприятное выражение.

– Вас что-то беспокоит? - вежливо осведомился Бенедикт.

Графиня покачала головой и небрежно махнула рукой.

– Просто я подумала о том, что так сложно найти приличную прислугу. Думаю, ваша матушка постоянно говорит то же самое.

Ничего подобного его мать не говорила. Может быть, потому, что в Бриджертон-Хаусе ко всем слугам относились с уважением, а те, в свою очередь, были искренне привязаны к семье. Но Бенедикт все равно кивнул.

– Когда-нибудь я вышвырну эту Софи из дома, - сказала графиня. - Ничего толком сделать не умеет!

Бенедикт почувствовал к бедняжке Софи жалость. Однако он пришел сюда вовсе не за тем, чтобы обсуждать с леди Пенвуд ее прислугу, и, решив перевести разговор на другую тему, указал на чайник.

– Полагаю, чай уже заварился?

– Да, конечно, - спохватилась леди Пенвуд и, улыбнувшись, спросила:

– Вам с молоком и с сахаром?

– С молоком, но без сахара.

Пока графиня разливала чай, на лестнице послышались шаги, и Бенедикт почувствовал, как сердце его взволнованно забилось. С минуты на минуту в комнату войдут дочери графини, но только одна из них окажется таинственной незнакомкой с бала-маскарада. Лица ее он практически не видел, но помнил, какого она роста и телосложения, и был уверен в том, что у нее длинные светло-каштановые волосы.