Предложение джентльмена

- И что же она упустила?

Бенедикт поцокал языком и покачал головой:

– Я не собираюсь выдавать вам секреты ухаживания своего брата, ведь вы даже не хотите назвать мне вашего имени.

– ""Ухаживание"" - слишком сильно сказано, - фыркнула она. - Леди Уислдаун писала…

– Леди Уислдаун, - перебил он ее, насмешливо улыбнувшись, - не знает всего того, что происходит в Лондоне.

– А мне кажется, что ей известно почти обо всем."

"– Вы так считаете? - задумчиво проговорил Бенедикт. - Позвольте с вами не согласиться. И в подтверждение своих слов могу привести вам пример. Если бы леди Уислдаун оказалась сейчас на этой террасе, она бы ни за что не угадала, кто вы такая.

Бенедикт с удовлетворением отметил, что глаза незнакомки расширились.

– Я прав? - спросил он, скрестив руки на груди. Она кивнула.

– Отчасти. Я так хорошо замаскировалась, что сейчас меня никто бы не узнал.

– А если бы вы сняли маску? Тогда бы она вас узнала? - спросил Бенедикт, вскинув брови.

Оттолкнувшись от перил, незнакомка сделала несколько шагов по направлению к центру террасы. - На этот вопрос я не хочу отвечать.

Бенедикт направился за ней следом.

– Я так и думал. И тем не менее все равно задал бы его.

Софи обернулась, и у нее перехватило дыхание: он стоял совсем рядом, всего в нескольких дюймах от нее. Она слышала, что он направился за ней, однако не подозревала, что он так близко. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, однако, к своему удивлению, не смогла произнести ни слова. Могла лишь, не отрываясь, смотреть в эти темные-темные глаза в прорезях маски.

Какие уж тут слова, когда дышать и то трудно.

– Вы так и не потанцевали со мной, - проговорил Бенедикт.

Она продолжала молча смотреть на него. Он положил ей на талию свою большую руку, и в том месте ей сразу стало горячо. Воздух внезапно стал душным, как перед грозой.

""Он напоен страстью"", - подумала Софи. Она слышала о ее существовании от служанок, хотя хорошо воспитанная девушка не должна об этом знать.

Но ее нельзя отнести к разряду хорошо воспитанных девушек, мелькнула в голове дерзкая мысль. Она незаконнорожденная дочь графа. Она не принадлежит к великосветскому обществу и никогда не будет принадлежать. Так стоит ли жить по его правилам?

Она поклялась, что никогда, не станет ничьей любовницей, никогда не допустит, чтобы ее ребенок повторил ее собственную судьбу, став незаконнорожденным. Но ведь сейчас о подобном безрассудстве в речи нет. Один танец, один поцелуй - вот и все, что ее, быть может, ждет.

Конечно, этого достаточно, чтобы погубить ее репутацию, но какая у нее репутация, чтобы опасаться ее потерять? Она находится вне общества, вне стаи. И потом, так хочется хоть один раз в жизни почувствовать себя счастливой.