Предложение джентльмена

- Может быть, пожалеете мою бедную, многострадальную матушку и отведете моего дорогого братца к алтарю?

– Он меня об этом не просил, - шутливо ответила Софи.

– Ты что, выпил лишнего? - сердито бросил Бенедикт.

– Ну что ты, я совсем не пил, - весело проговорил Колин, - однако всерьез подумываю над тем, чтобы исправить это упущение. Выпивка может оказаться единственным средством, позволяющим сделать этот вечер сносным.

– Если эта выпивка заставит тебя убраться с моих глаз долой, она тоже окажется единственным средством, которое поможет сделать этот бал сносным, - заявил Бенедикт.

Колин ухмыльнулся, весело отсалютовал и был таков.

– Приятно видеть, когда братья так сильно любят друг друга, - прошептала Софи.

Бенедикт, рассерженно наблюдавший за тем, как брат исчезает в дверях, снова переключил свое внимание на нее.

– И это вы называете любовью? Софи вспомнились Розамунд и Пози, вечно подкалывающие друг друга, причем отнюдь не шутливо.

– Да, - решительно ответила она. - Совершенно ясно, что вы жизнь за него отдадите. А он - за вас.

– Думаю, что вы правы. - Бенедикт сокрушенно вздохнул, но тотчас же, улыбнувшись, заметил:

– Хотя мне страшно не хочется в этом признаваться. - Облокотившись о стену, он скрестил руки на груди, изображая человека, умудренного опытом. - А скажите-ка мне, у вас есть братья или сестры?

Помешкав, Софи решительно ответила:

– Нет.

Одна бровь у Бенедикта изумленно поползла вверх. Склонив голову набок, он заметил:

– Интересно, почему вы так долго думали, прежде чем ответить на мой вопрос? Мне кажется, ничего сложного в нем нет.

Софи отвернулась, пряча глаза. Ей всегда хотелось иметь семью. Откровенно говоря, это было ее самым сокровенным желанием. Отец никогда не признавал ее своей дочерью, даже когда они оставались с глазу на глаз, а мать умерла при родах, давая ей жизнь. Араминта шарахалась от нее, как от прокаженной, а Розамунд с Пози никогда не были ей сестрами. Пози периодически выказывала ей дружеские чувства, но даже она постоянно обращалась к Софи с просьбами: то подшить платье, то сделать прическу, то почистить туфли.

И хотя Пози в отличие от матери и сестры не приказывала, а просила, Софи понимала, что отказа она не потерпит.

– Я единственный ребенок, - наконец сказала Софи.

– И это все, что вы можете сказать? - пробормотал Бенедикт.

– Совершенно верно, - согласилась Софи.

– Очень хорошо. - Он не спеша улыбнулся. - И какие вопросы мне разрешено вам задать?

– Никаких.

– Совсем никаких?

– Могу лишь сказать вам, что мой любимый цвет - зеленый, и не более того.

– Но к чему такая таинственность?

– Если я отвечу на этот вопрос, - проговорила Софи с загадочной улыбкой, вполне, по ее мнению, соответствующей образу таинственной незнакомки, - она тотчас же исчезнет.