Предложение джентльмена

- Софи вздохнула и нерешительно проговорила:

– Мне и в самом деле пора. Твоя мама наверняка беспокоится.

Бенедикт пожал плечами:

– Она знает, где ты.

– Но она станет плохо обо мне думать.

– Сомневаюсь. Она ведь знает, что мы через три дня поженимся. И вообще моя мать - женщина без предрассудков.

– Через три дня? - ахнула Софи. - Ты же сказал, на следующей неделе.

– Через три дня и будет на следующей неделе.

Софи нахмурилась.

– А ведь верно. Значит, в понедельник?

Бенедикт довольно кивнул.

– Ты только представь себе… Обо мне напишет леди Уислдаун.

Приподнявшись на локте, Бенедикт подозрительно взглянул на Софи,

– Чего ты с большим нетерпением ждешь? - насмешливо спросил он. - Свадьбы или чтобы о тебе написали в светской хронике?

Софи шутливо ударила его по плечу.

– А знаешь, - задумчиво продолжал Бенедикт, - леди Уислдаун уже о тебе писала.

– Обо мне?! Когда?

– После бала-маскарада. Леди Уислдаун написала, что я увлекся таинственной женщиной в серебристом платье. Но похоже, как она ни пыталась, она не смогла узнать, кто это. - Бенедикт ухмыльнулся. - Вполне возможно, это единственная тайна в Лондоне, которую ей не удалось раскрыть.

Софи посерьезнела и чуть-чуть отодвинулась от Бенедикта.

– Бенедикт, - прошептала она, - я должна тебе сказать… Я хочу… то есть… - Она замолчала, отвернулась, а когда повернулась, глядя прямо Бенедикту в глаза, проговорила:

– Прости.

Бенедикту хотелось схватить Софи в объятия, прижать к себе, но она выглядела такой серьезной, что он решил выслушать ее до конца.

– За что?

– За то, что я тебе не сказала, кто я. Я была не права. - И, прикусив нижнюю губу, поправилась:

– Хотя нет, не совсем.

– Как это? - удивился Бенедикт.

– Сама не знаю. Не могу объяснить, почему я так поступила… - Софи снова прикусила губу. Бенедикт уже начал опасаться, что она ее прокусит. - Знаешь, почему я тебе сразу не сказала, кто я такая? Потому что в этом не было никакого смысла. Я была абсолютно уверена, что после того, как мы уедем от Кавендеров, мы с тобой расстанемся. Но потом ты заболел, и я должна была ухаживать за тобой, и ты меня не узнавал, и…

– Это не имеет значения, - перебил ее Бенедикт, прижав палец к ее губам.

Софи удивленно вскинула брови.

– Но в тот вечер, когда мы с тобой поссорились, это имело большое значение.

Бенедикт и сам не знал почему, но сейчас ему не хотелось обсуждать серьезные темы.

– С того вечера многое изменилось, - сказал он.

– Хочешь знать, почему я не сказала тебе, кто я такая?

– Я знаю, кто ты такая, - ответил Бенедикт, коснувшись ее щеки.

Софи снова закусила губу.

– А ты хочешь знать, что самое смешное? - продолжал Бенедикт.