Наследие предков

Черт, жаль только топливо впустую на БТРе пожгли с этим «официальным визитом»…

— Ну, ты им ситуацию-то хоть обрисовал, командир? Что тесно нам совсем. Не хватает ни места, ни ресурсов. Что заражено вокруг все. Туманы эти…

— А то они не знают, — скривился Стечкин. — Не впервой же я к ним с этой мыслью. Знают все. И что наш глубинный колодец обмелел. Нам не то что на дезинфекцию людей с поверхности, на питье скоро хватать не будет. И про то, что туманы с моря тянет ядовитые. И про то, что дети, которых мы много спасли тогда, в самом начале, выросли уже давно и им бы самим семьи создавать, да места нет уединиться молодой парочке. Все это они знают. Но все твердят: потерпите. А жизнь-то ведь такая штука. Жизнь идет. Жизнь проходит и не ждет.

— Они торгуются? — ухмыльнулся Шестаков.

— Намекают. Все расспрашивают, сколько и какая у нас техника в наличии, из той, что на ходу? Сколько стволов и боеприпасов? Каков урожай корнеплодов в оранжерее и какой приплод в крольчатнике?

— Ну так и есть. Самохин, подлюга, выгоду ищет.

— Да есть выгода. Вместе быть — вот главная выгода!

— Ну, мы-то это понимаем. А вот они… Ну ладно, правление ихнее. А что народ тамошний думает?

— Народ? — Стечкин вздохнул и уставился в пол. — Это ты правильный вопрос задал.

— Чего такое? — насторожился прапорщик.

— Встретился я там с этим. Имя у него еще такое… Ну ты должен его помнить.

— Кто такой?

— Да контрактник из Базы. Он часто у нас на полигоне бывал по службе. Ну вспомни, нерусский такой. Он еще всегда на камуфляж нагрудные знаки цеплял, а ты шутил над ним. Дескать, подарок для снайпера.

— Тигран, что ли?

— Ага, точно. Тигран. Блин, вот сегодня с ним разговаривал, а имя забыл начисто! А ты его видал в той еще жизни последний раз, зато помнишь. Молодец, старый! — Павел улыбнулся.

— Ну и как он там?

— Да нормально. Он мне такую штуку рассказал занятную. Мозги в пятом форте народу промывают.

— Это в каком смысле?

— Да в таком, что, дескать, есть такая Красноторовка. И живут там люди. В бункере. А правит ими диктатор. Бандит в военной форме, воинственный и жесткий.

— Опаньки! — Эдуард шлепнул себя ладонями по коленям. — Это как понимать? Что за хренота?

— Да вот так и понимай. Пропаганда. Информационная война, если хочешь. Мы бы и не узнали, конечно, ничего в наш визит, если бы Тигран в приватной беседе в курилке мне по секрету это не рассказал.

— А не врет?

— Какой резон? У нас с ним никогда трений не было. Нормальный мужик. Да ты сам вспомни. Он и встрече нашей рад был очень.

— Постой-ка, — Шестаков прищурился. — Я, кажется, понял.

— Чего ты понял?

— Они же боятся. Понимаешь?

— Не совсем.

— Ну сам подумай! Авторитета твоего боятся.

— Да какой, к черту, авторитет?.."

"— Погодь, командир. Дай скажу, — поднял ладони прапорщик.