Наследие предков

Сразу морщиться начнешь или будешь играть в миссионера и дальше?

Пленник усмехнулся и покачал головой:"

"— Неужели вы думаете, что мы сейчас хватаемся за расовую теорию, как за воздух? Я же вам говорил, офицер СС Отто Скорцени сотрудничал с израильской разведкой. У нас в легионе есть люди, на четверть или даже на треть являющиеся индейцами. Расовая теория изжила свое, в большей степени. Не важно, кто вы: русский, немец или филиппинец. Вы доказали свою жизнестойкость в испытаниях этих лет. Это главное.

После того, как Рохес договорил, Шестаков громко кашлянул в кулак. Стечкин понял этот сигнал: прапорщик о чем-то хочет с ним поговорить. Незамедлительно и приватно.

— Ладно, повременим с пытками, дружок, — кивнул Павел и крикнул в сторону двери: — Боря! Капитан!

Через секунду возник Колесников.

— Здесь я…

— Уведи нашего гостя и закрой, до особого распоряжения. Ну и пожрать ему чего-нибудь дай.

— Есть!

Майор проводил взглядом людей, которые в данном разговоре могут быть лишними, и когда он и Шестаков остались в помещении одни, взглянул на прапорщика.

— Эдик, что такое? Вроде наш «язык» разговорился не на шутку, даже без твоей паяльной лампы, а ты вдруг прервал беседу. Что-то не так?

— Ну, — Шестаков потеребил седые волосы на затылке. — Как сказать…

— Да говори как есть.

— Что ты думаешь о его предложении, командир?

— О том, чтобы заключить с ними альянс?

— Да.

— Бред это, дружище.

— Отчего же?

— Ну, во-первых, кто он такой, чтобы ставить подобные вопросы и делать такие предложения? Обычный кнехт. Рядовая пешка. Во-вторых, Эдик, даже если он не пытается нам пыль в глаза накидать, какой может быть с ними, к лешему, альянс? Ты их символику видел? И мы с ними уже столкнулись в бою. Наши парни погибли!

— Командир, дай теперь я скажу, — вздохнул Шестаков. — Первое. Мы не совсем разобрались в их иерархии, чтобы судить, рядовой он кнехт или его слово имеет какой-то вес в их структуре. Второе. Ты уж извини, но бой этот завязался всего по одной причине: ты положил на пляже их бойца. Мы первыми открыли огонь.

— Черт возьми, Эдик, и ты туда же?! Тот боец и открыл первым огонь!

— Но первую кровь пролили мы. И это была их кровь. Я так же, как и ты, скорблю по нашим парням. Но их солдат мы положили много больше.

— И что? Нам стыдиться того, что выучка у нашей боевой дружины лучше, чем у них? Извинения теперь попросим? Или дадим им счет уравнять?!

— Да ты не кипятись, командир. Я это к тому, что мы сейчас не в такие времена живем, чтобы шибко привередничать. Особенно нам здесь.

— Поясни.

— Да что тут пояснять? От Балтийска до Янтарного местность заражена отравой с моря. Мы здесь в аду. И ресурсы, что мы черпаем на уцелевших складах Балтийской базы и инженерного батальона, — они ведь не возобновляемые.