Без предела

Эта тема скоро станет догматикой сама по себе. Думаю, наверняка так и произошло с вышеупомянутой юной леди и, к сожалению, с Франком.

– Вы помните его фамилию?

Профессор улыбнулся.

– Радуйтесь, что я помню хотя бы его имя… Нет, фамилии нам были не нужны. Естественно, она значилась в списке моих слушателей, но я в него даже не заглянул.

– В списке? Этот список по-прежнему доступен?

– Э, нет. У меня нет привычки хранить всякие бумажки.

– Как вы думаете, в университете список сохранился?

– Стопроцентно нет. Они хранят их максимум десяток лет. Я бы сказал, что эти списки испаряются гораздо быстрее. Лет через пять, думаю.

– Вам говорит о чем-либо имя Франк Скотт?

– Скотт? – Он немного пошамкал. – Нет, нет, только не Скотт. Разве так его звали?

Карл пожал плечами.

– Это единственная фамилия, которую нам озвучили. Но в Дании не зарегистрирован никакой Франк Скотт.

Профессор улыбнулся.

– Значит, имя ненастоящее.

Голова Карла закачалась. Вполне логично.

– А каким он был, можете вспомнить?

– Это я могу. Потому что Франк отличался от большинства. Думаю, вполне справедливо было бы утверждение, что для него мои лекции стали чем-то вроде толчка, насколько я вспоминаю. И, видимо, по этой самой причине он задавал гораздо больше вопросов, чем кто-либо из всех моих учеников. Такого человека не забудешь – мы, преподаватели, любим ведь, когда есть с кем перекинуться мячиком.

– Это тот человек? – спросил Ассад, протягивая профессору фотографию мужчины с «буханкой».

Собеседник прищурился, прежде чем нащупал на столе очки и нацепил их на нос.

– У-уф… уж восемнадцать лет минуло… но вполне может быть, что и тот.

Они не тревожили его, пока он сидел, кивая самому себе.

– Да, наверное, он и есть. По крайней мере, теперь я более отчетливо представляю себе этого парня – вероятно, потому, что тут снят как раз он. Как уже сказал, я не могу полностью отрицать, что это он.

– Мы разыскиваем его в связи с ДТП на Борнхольме и будем чрезвычайно благодарны за любые сведения, которые могли бы помочь нам напасть на его след. Итак, что вы помните о Франке? – приступил Карл.

Истонченная кожа вокруг бровей Йоханнеса сморщилась. Он опасался сказать что-то не так и таким образом совершенно беспочвенно причинить кому-то вред. Карл встречался с подобной реакцией уже тысячу раз.

– Рассказывайте все, что придет в голову. А мы потом как следует отфильтруем информацию, обещаю вам, – заверил Мёрк, заранее зная, что из этого ничего не получится. Но слово не воробей.

– Ну хорошо. – Профессор пару раз сглотнул. – Кажется, я припоминаю, что в какой-то момент он признался мне, будто мои лекции изменили его жизнь. После них он отчетливее осознал, в каком направлении ему следует двигаться.