Без предела

А когда они вылезут из машины, надо будет держаться подальше от любых манипуляций сирийца с приобретенными травами. Карл набрал рабочий номер Розы и попросил отыскать мужчину, который преподавал в Копенгагенском университете чуть раньше 1997 года, являлся теологом и специализировался на взаимосвязях между мировыми религиями и созвездиями.

Затем в машине воцарилось молчание на целых двадцать километров. Комфортные условия, учитывая, что ехали они по трассе, по которой половине Зеландии именно в этот момент приспичило двинуться в Копенгаген."

"Когда они проезжали Роскиле в пробке на скорости десять километров в час, в окружении чрезвычайно раздраженных водителей, Ассад задрал ноги на приборную панель и отвернулся. Ну вот, пошло-поехало.

– Карл, как-то нехорошо у нас все вышло там, в домике, – наконец выдавил он.

Ровно то, что Карл и ожидал. Дальнейшие подробности выслушивать совсем не хотелось.

– Ассад, ты ведь заметил, что женщина нас просекла. Она уже собиралась остановить его. Они не хотели нам помогать, неужели ты не понял? Нам так и не удалось получить никакой информации, и теперь остается надеяться только на какого-то Сёрена Мёльгорда. Но если для них запахло жареным, то мужика этого наверняка уже предупредили.

– Запахло жареным? Карл, я не всегда понимаю твои слова. При чем тут запах жареного?

– Так говорят, когда кому-то грозят неприятности, Ассад.

– А почему именно жареное? Мне всегда казалось, это такой приятный аромат…

– Не знаю.

– И вообще, хорошо прожаренное…

– Ассад, ты слышишь, что я говорю? Сдается мне, мы имеем все основания подозревать, что в этом деле что-то нечисто. Эти солнечные культы, солнечные камни… Не по нраву мне все это.

– Не по нраву?

– ХВАТИТ! Я не могу думать, когда ты меня постоянно дергаешь. Мне это не нравится – так лучше?

Раздался телефонный звонок. Звонила Роза.

– Курс назывался: «От звездных мифов к христианству», читался осенью девяносто пятого года преподавателем с теологического факультета Копенгагенского университета, в настоящее время профессор носит статус эмерита[26] и проживает в Пандрупе. Зовут его Йоханнес Таусен.

Йоханнес Таусен. Можно ли придумать более удачное имя для богослова?

– Пандруп – тот, что в Вендсюсселе?

– А разве существуют еще какие-то Пандрупы?

– О’кей, пришли мне эсэмэску с полным адресом, я съезжу туда завтра после похорон в Брёндерслеве. Спасибо, Роза.

Не успел он моргнуть, как она положила трубку.

– Ты думаешь побеседовать с профессором завтра? – переспросил Ассад.

Карл кивнул. Он все еще размышлял над впечатлением, которое произвел на него Симон Рыбак. Почему они с женой проявили неуступчивость? Возможно, всем людям, проживавшим в Элене в течение того периода, есть что скрывать?

– Я поеду с тобой.