Без предела

Или, может, ты хочешь, чтобы мы созвонились с этой дамой? Вообще-то, судя по стенограмме, не думаю, что нам это нужно. Ей должно быть около шестидесяти двух, уже почти двадцать лет с тех пор прошло – почему она может сейчас вспомнить что-то существенное для нас, если тогда ничего не вспомнила?

– Ты говоришь так, потому что ты мужик. А мужики зачастую настоящие слепцы. Ну-ка, обрати внимание на то, какие примитивные вопросы задает ей Хаберсот. Ты на его месте допрашивал бы ее так же?

– Ну-у… он все-таки не был следователем, но, в общем и целом, думаю, так же.

– А детали, Карл, как насчет деталей?

– Например?

– Послушай, если б к тебе попало это дело, еще по свежим следам, ты наверняка спрашивал бы о многом, что сейчас не приходит тебе в голову; но женщины, несомненно, помнят о таких вещах даже спустя многие годы.

– Детали? Ты имеешь в виду, о самой Альберте? – Карл окинул взглядом плотно загруженные стеллажи с пачками всевозможных бумаг. Как будто у них еще недостаточно деталей для изучения… Он вздохнул. – Ты имеешь в виду обувь, одежду, прическу?

– И это тоже. И кучу всего остального. Несвойственная манера держаться, непривычный макияж… Мелочи, в которых проявляется то, что ощущает женщина в данный момент. Чувства выражаются вот в таких вещах.

Мёрк кивнул. Не поспоришь. В его практике были расследования, когда женщина воспроизводила форму выщипанных бровей другой женщины, но совершенно не помнила, где и при каких обстоятельствах она видела их обладательницу.

– Хм-м… И ты, видимо, хочешь, чтобы мы отыскали Сюнне Веланд и расспросили ее о подобных деталях спустя семнадцать лет?

– Естественно. Сюнне Веланд – натура творческая. Она раскрывала свой креативный потенциал в народной школе, уделяла особое внимание музыке, занималась стекольным ремеслом… Наверняка она подмечала детали во внешности людей.

– Ну и что, если так? Быть может, эти мелочи разъяснят нам, была ли Альберта по-настоящему влюблена или просто развлекалась с этим человеком. Только вот сейчас какая нам разница? Мне кажется, эта нить слишком тонкая.

– Не спорю. Но об этом мы поговорим потом.

– Прекрасно. Ты могла бы заняться еще одним следом в этой истории. Вчера ты упомянула Кнархой в связи с разыскиваемым мужчиной, и это как-то втемяшилось мне в голову. Мы натыкались на это название раньше, так мне показалось.

– Хм-м, да, ты говоришь…

Из кабинета в коридор высунулась взъерошенная голова Ассада; в руках у него была охапка бумаг и, к несчастью, дымящаяся чашка. Будет весело.

– Карл, я нашел! – объявил он, когда они устроились в кабинете Карла. – Мы, наверное, искали что-то типа такого? – Сириец выложил на стол перед шефом несколько листов с какими-то линиями и числами и поставил рядом чашку.