Без предела

Эти работы выполнены во время пребывания в народной школе?

– Нет, те она нам так и не прислала. Возможно, они висели на выставке, – предположила госпожа Гольдшмидт с некоторой гордостью. – А открытки вот здесь. – Она отодвинула рисунки, вытащила из пластиковой папки три почтовые карточки и с благоговением протянула их Карлу. Ассад пристроился за его спиной.

Это были три глянцевые пообтрепавшиеся открытки с изображением центральной площади в Рённе, крепости Хаммерсхус и летнего пейзажа неподалеку от Снойэбэка – коптильня и летящая чайка на фоне морской панорамы. Альберта подписала их печатными буквами. Краткое описание своих впечатлений от нескольких экскурсий по острову, больше ничего. «Я в порядке, обнимаю вас» – этой фразой завершались все три открытки.

Госпожа Гольдшмидт вздохнула, переменившись в лице.

– Посмотрите, на последней поставлена дата за три дня до ее гибели. Как жутко думать об этом…

Гости поднялись, и, потерев колени, поблагодарили хозяйку.

– А что располагается за другими дверями, фру Гольдшмидт, можно поинтересоваться? – спросил Ассад, заглядывая в глубь коридора. Какие мы вдруг стали вежливые, только поглядите на него…

– А, наша спальня и комната Давида.

– А комнату Давида вы не переделали в детскую? – удивился Карл.

Лицо женщины приобрело прежний утомленный вид.

– Давид съехал в восемнадцать лет и оставил после себя жуткий бардак. Он жил на Вестебро, не в лучшем месте, назовем вещи своими именами, а когда умер в две тысячи четвертом году, его друг прислал нам все его личные вещи. И мы сложили всё в его комнату.

– То есть вы никогда не перебирали его вещи?

– Нет, мы не посмели трогать и его вещи тоже.

Карл бросил взгляд на Ассада, который еле заметно кивнул в ответ.

– Я знаю, что это может показаться странным и, возможно, неуместным, но можно нам посмотреть на его вещи?

– Не знаю… не понимаю, зачем?

– Вы ведь сказали, что Альберта и Давид были духовно близки. Возможно, она общалась с ним, будучи в народной школе… Быть может, она писала ему письма…

В выражении лица хозяйки произошла резкая перемена. Словно болезненное откровение вот-вот должно было достичь ее сознания, а она этому изо всех сил сопротивлялась. Неужели им в голову никогда не приходила подобная мысль?

– Сначала я спрошу у мужа, – сказала она, избегая встретиться с ними взглядом.

* * *В этой комнате, где вдоль стен и даже на кровати высилось огромное количество коробок и ящиков, находилось множество свидетельств иудейского вероисповедания семьи, в отличие от всего остального дома.