Предел риска

Требовательные руки стянули майку и отбросили в сторону. Светлые волосы Ягушки разметались по плечам и спине. И Ажур на мгновение замер, позволяя глазам насладиться красотой девчонки. В пижамных коротких шортиках с мультяшными героями Ягушка выглядела невинно и неимоверно соблазнительно. В глазах — туман, губы влажные и припухшие от его поцелуев.

— Ты нужна мне, — хрипло выдохнул Степан, застывая, не шевелясь и прижимаясь своим лбом к ее виску, — Охренеть как нужна.

Ядвига то ли всхлипнула, то ли вздохнула. Ее тело, точно мягкое масло, стало податливым и послушным. А Степана уже ничего не могло остановить. Последняя преграда в виде пижамных шорт улетела на пол. Дорожка поцелуев спустилась к бедру. Ягушка интуитивно попыталась сдвинуть ноги, но Степан был неумолим. Воспоминания о том, какая она отзывчивая и сладкая на вкус сносили крышу напрочь. И он не стал отказывать себе в столь интимной ласке.

Избушкина взорвалась сразу же, буквально через секунду. Она хотела своего Кружавчика всего и целиком. И как бы шикарно не чувствовала она себя сейчас, девушка понимала, что на этом ночь не закончилась.

Откровенные ласки ее мужчины пробудили притихшее желание. Превозмогая окутавшую ее негу, Ягуша крепко обхватила Степана за плечи. Он медлил, смотрел на нее, глаза в глаза.

— Резинки, — тихо пробормотал Степан.

Ядвига потупила взор, кивнула. С трудом разжала руки, отпуская Ажура из своего плена. Его не было всего мгновения, а она успела замерзнуть и соскучиться.

Но стоило ее мужчине вернуться к ней, как все чувства вновь обострились до оголенных нервов. Он был бесподобен. Умопомрачительно красив. Силен. Сексуален. Другого такого нет. И он — идеальный. Для нее.

Но, разумеется, Ядвига Петровна вслух ничего из этого не сказала. Просто крепко обняла своего Кружавчика. И он словно понял все ее мысли. Крепко обнял в ответ. Прижал к кровати обжигающим телом. Зафиксировал. Впился ртом в ее припухшие губы. И аккуратно погрузился в податливое и несопротивляющееся тело.

Долгий протяжный стон рассек комнату. Степан напрягся и застыл, точно гранитная плита, недвижимая и способная выстоять даже против самого сильного урагана.

— Маленькая моя, — выдохнул Ажуров, его взгляд был полон удивления, ликования и эйфории.

— Я ведь говорила, что тот урод не смог, — сбивчиво пояснила Ядвига, но больше не успела сказать и слова.

Винтики в голове Степана окончательно рассыпались в мелкую стружку. Он хотел бы замедлиться, быть более нежным с ней, чутким, отзывчивым. Но он не мог. Потому что девчонка, которая сейчас, в это самое мгновение принадлежала ему, только ему одному, сводила его с ума, отключала все мыслительные процессы, заставляла жить только ею одной. Для нее. Дышать ею.