Предел риска

Девушка не нашла в себе сил, чтобы оторвать голову Степана от своего тела. Она предпочитала не думать, что именно он там собрался делать своей головой между ее ног. А потом, когда все же приступил к своему занятию, она и вовсе забыла обо всем на свете.

Ее тело то сворачивалось в тугой комок сплошных нервов, то разлеталось на куски. Ее руки зарылись в волосы Степана, то ли чтобы удержать, то ли оттолкнуть. На щеках появился румянец смущения. А глаза закрылись."

"Степа видел, как девчонка послушно прогибается в его руках, как подстраивается под каждое движение, отпуская себя и стремясь к нему. Он бы победно улыбнулся и порадовался ее капитуляции, безоговорочной и окончательной. Да не мог. Его возбуждение достигло предела и все силы уходили на то, чтобы контролировать себя и сосредоточиться на ее удовольствии.

— Степаааа… — хныкала девчонка, извиваясь в его руках.

Но Степан молчал, не переставая вести Ядвигу по неизведанному ею пути удовольствия.

Ягуша почувствовала, как рука Степана скользнула к ее жару. Она попыталась свести ноги, спрятанный и забытый страх ядовито показался из своего укрытия, но Степа уже знавший девчонку лучше, чем кто бы то ни было, ласково прошептал:

— Все хорошо, родная, — шептал Ажур, — Все хорошо.

И Ядвига поверила, откинулась на спину, позволяя своему мужчине все. Ее тело буквально рассыпалось на мелкие кусочки от удовольствия. Она шипела, ругалась, грозилась откусить Степану уши, но тот упорно продолжал доводить свою ведьму до исступления, маниакально, настойчиво, забывая о себе.

К великому разочарованию Степана, ну или к счастью, Ядвига сразу же, буквально за секунду отключилась. Ажур с радостной улыбкой до ушей, покачал головой. Укрыл свою девчонку одеялом.

Кровь мужчины в это мгновение состояла из адреналина и жгучего желания. Но любые неудобства, в том числе каменный стояк, были невысокой платой за оргазм Ядвиги. Ажуров мог бы гордиться собой. Да он, в принципе, уже гордился. Оставалось придумать, как утихомирить девчонку через несколько часов. Когда она проснется и поймет, что все происходило в реальности. И подтверждением являлся очередной засос, оставленный Степаном на внутренней стороне бедра.

***

— Ничем не примечательный рабочий день, — бормотала Ядвига, — Обычный день, угу, так и есть!

Ядвига уговаривала саму себя, не вспоминать события последних суток. Конкретно — последней ночи. Ну, и разумеется, утра. Она, насупившись, сосредоточенно выбивала пальцами траурный марш на клавиатуре, старательно избегая взгляда сокамерника. Вернее, сотрудника, с которым она вынуждена делить рабочий кабинет. А еще, кофейную кружку — поскольку свою он «потерял или сломал».