Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

— Красавец!

Данияр, принимавший работу, молча с ним согласился.

Меркаба, или малый формотрон, а по сути — огромный и более сложный эргион, и на него производила впечатление.

Кластер многогранников занимал почти всю гостиную второго домика, в котором расположились Костя и Валентин. Поэтому окна комнаты приходилось всё время закрывать занавесками, от чего в гостиной было сумрачно даже в солнечный день. И всё же все детали меркабы были видны хорошо, словно она светилась изнутри.

Раньше к ней было пристыковано деревянное кресло оператора, роль которого сыграл Прохор, но кресло теперь надо было приделывать заново, а Данияр пока не решил, понадобится оно или нет.

— Как она включается? — осведомился Волков, осмотрев сооружение со всех сторон. — Здесь нет ни одной розетки.

— Она запускается оператором, — не очень уверенно ответил Данияр, вспомнив, что меркаба в доме мэра Вологды была опутана проводами. Поправился: — Я так думаю. Это же не мотор, которому нужна электроэнергия, это геометрический оптимизатор разных полей.

— Вы сможете её включить?

Данияр обошёл меркабу, прикасаясь к ней ладонью и получая ощущение скользкой шелковистости.

— Не знаю… но попробую. Пётр Фомич, внутренние многогранники не были повреждены?"

"— Два самых маленьких вообще были в идеале, ещё три рассыпались, пришлось склеивать их термоклеем. Я так и не понял, что это за материал, напоминает керамит. Внешние грани были поцарапаны, я их заполировал.

— Мы привозили какие-то приборы…

— Они у меня в машине, — сказал Валентин. — Всякие железяки и провода.

— Надо принести их сюда, разложить и попробовать разобраться, для чего они были предназначены.

— Сделаем.

Данияр ещё раз обошёл объёмный энергоинформационный модуль числоперехода, вглядываясь в сплетение вложенных друг в друга многогранников, попробовал «подсоединиться» к меркабе, но ответа не получил. Меркаба словно бы ждала чего-то, однако одиночной воли человека ей было недостаточно.

— Я так и не понял, зачем создавали такую сложную конструкцию, — виновато признался Пётр Фомич, большой, грузный, щекастый, седоватый.

— Это модуль перехода между числомирами. У него много функций. Он помогает человеку входить в состояние транса и проникать в суть формы, что даёт оператору возможность выходить за пределы трёхмерия в более высокоорганизованные пространства.

— Сложновато…

— Мы сами не слишком хорошо понимаем теорию формочислоперехода, хотя и гуляем по мирам. Но если хотите, я свяжусь с ДД… это наш главный теоретик, и он вас просветит.

— Старый я, чтобы теории изучать.

— Ну, это ты брось, — осуждающе качнул головой Волков. — Шестьдесят лет — ещё не старость. Старость — когда уже не ждёшь от жизни ничего хорошего, а она от тебя ничего плохого.