Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

 — Устя, ты? Или мне померещилось?»

«Любимый!»

«Очуметь! Не померещилось! Как ты здесь оказалась?!»

«Мы вместе, — сказал Прохор, освобождаясь от «дыма» и «обгоревшей» при числопереходе «кожи». — Я, Устя и Юстина. Они помогли мне, иначе я один к вам не пробился бы. Что у вас происходит? Почему ты не возвращаешься?»

«Как вам удалось?!»

«Потом».

«Посмотри назад».

Прохор хотел спросить: куда? — но вспомнил советы ДД и «оглянулся».

За ним, в тылу цифрофайла, которым он, по сути, в данный момент являлся, чернела угрюмая колючая стена с постепенно исчезающим белым шрамом: это размывался, стирался, рассасывался след канала, соединявшего мир Монады — через мыслеволи формонавтов — и второй числомир, где находилась меркаба.

«Надо уходить!» — рванулся к стене Прохор, но его мгновенно развернуло обратно, как машину с пассажирами. Потемнело в глазах.

Ахнули Устя и Юстина.

«Поздно, — донёсся едва слышный сочувственный голос «родича». — Выход в числомиры из мира Прави закрылся».

«Почему?!»

«Потому что во Вселенную вморожен закон самосохранения, — заговорил обладатель густого величавого баса (Прохор наконец осознал, что с ним говорит Прохор-первый, основатель всей родовой линии Прохоров Смирновых). — Владыки попытались нейтрализовать фильтр божественной этики — границу-мембрану числоперехода, и она заросла. Боюсь, вы останетесь здесь навсегда».

Если бы Прохор находился в своём теле, он бы сглотнул, испытав оглушающий прилив растерянности. Но он был вне себя и не один, с ним — и в нём — были любимые женщины, ради спасения которых он был готов на всё.

«Мы… прорвёмся!»

«Блажен, кто верует, — хмыкнул Прохор-второй. — Я тоже верил, что вернусь. Одного не понимаю — зачем ты взял с собой Устю? Да и Юстину».

«Я сама решаю, где мне быть!» — жёстко отрезала Юстина.

«Это я так решила! — в тон ей добавила Устя. — И всё равно я уверена, что мы справимся — вместе!»

Юстина промолчала, но Прохор хорошо знал её мнение.

«Неужели нет никакого выхода?»

«Посмотри»."

"Взор Прохора-первого упал на ажурную сияющую золотом колонну-обелиск, прочертившую небеса от пелены облаков до зенита. По колонне вились снизу вверх серые струйки тумана или пыли, кое-где размывая чёткие фрактально-гармоничные очертания.

Прохор-первый стоял в необычном летательном аппарате, напоминающем лодку.

Влево и вправо уходили ряды таких же лодок, в которых стояли мужчины и женщины в длинных белых одеждах с красным орнаментом, молодые, и старые, и совсем юные, смотрели на колонну.

«Что… это?»

«Ось Прави, — ответил Прохор-второй. — Мерило всеобщего Закона, божественная скрижаль, если хочешь, Матрица Мироздания, созданная Творцом».

Прохор-одиннадцатый пережил потрясение, помноженное на чувства женщин, сравнимое разве что с воскрешением.