Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

К Фуркаду на помощь пришёл Волков, а Данимир-Павел, сумевший-таки протиснуться в дверь мимо Прохора и сцепившихся мужчин, одним ударом отправил побледневшего охранника к дальней стене комнаты, в которую он и влип, заорав: три или четыре штыря вонзились ему в спину.

Раздался костяной стук: Волков врезал стволом пистолета по затылку гиганта.

Но охранник-рептилоид не упал, наоборот, стал сопротивляться яростнее, словно удар придал ему сил.

— Смирнов! — выдохнул Фуркад.

Прохор, прицелившись, «выстрелил» несколько раз подряд, отсылая гиганта к началу человеческого формоспектра, пока не превратил его в гигантскую, размером с медведя, крысу!

Волков, меняясь в лице, попятился, направляя на неё пистолет, но Фуркад ладонью пригнул его руку вниз.

— Не надо, пусть живёт.

Крыса, освобождаясь от комбинезона, распавшегося на лоскутья, отбежала в угол комнаты, повизгивая от уколов штырей, забилась за шкаф, скаля зубы и сверкая чёрными выпуклыми глазами.

— Мать вашу! — выдохнул Волков.

— Извините, — просипел Фуркад, массируя горло, — кондиции уже не те, понадеялся на его навыки.

Данимир догадался, что в нём заговорил не носитель, а гость — сам Дмитрий Дмитриевич, и говорил он о себе, а не о бородатом Фуркаде.

Прохор бросился к кровати, наклонился к Усте, на голове которой красовалась некая ажурная конструкция, напоминающая шлем, дрожащей рукой погладил женщину по руке.

То же самое почти одновременно сделал Данияр: метнувшись к жене, похлопал её по щеке.

Два возгласа слились в один:

— Устик!

— Лера!

Присутствующие переглянулись.

— Держи эту тварь на прицеле, — приказал Волков Алексею, мотнув головой на крысу.

— Их кололи! — стиснул зубы Прохор, разглядывая оголённое предплечье жены с синими пятнами. Попробовал привести её в чувство, но не смог, снял с её головы подобие шлема. — А это что за дрянь?

— Блокиратор, — подсказал Фуркад. — Не позволяет ей связаться со своими «родственницами».

— Устик, очнись!

Женщина не отреагировала, дыша неслышно и очень медленно.

— Их надо вывести из этого состояния, — угрюмо сказал Волков. — Нашатырь здесь есть?

Нашатыря не нашлось.

— Минуту. — Талгат, по-прежнему не вмешивающийся в действия русских соратников, подошёл к столику, поворошил лежащие на нём медикаменты, поднял коробочку с ампулами. — Вот, это резилимин, выводит человека даже из комы.

— Откуда вы знаете? — поинтересовался Волков.

— Я не только юрист, но и врач, хотя давно без лицензии. Здесь как раз лежат два разовых шприца, могу сделать уколы.

— А им ничего после уколов не будет?

— Последствия есть, но не критичные.

— Не критичные, — скривился Волков.

— Делайте, — сказал Данияр.