Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

Открыли одну из покрашенных в чёрный цвет дверей с номером 3, втолкнули Прохора в тёмную комнату. Щёлкнул выключатель, под потолком в углу загорелась трубочка лампы дневного света.

Это была комната для хранения рабочей одежды. Ни стульев, ни тем более кровати или другого лежака, чтобы посидеть, в ней не было.

— Жди, — сказал блондин, развязывая пленнику руки, вышел, закрыл за собой дверь.

— Мне надо в туалет! — крикнул Прохор запоздало.

— Терпи, — донёсся ответ.

В коридоре заговорили на два голоса, потом стало тихо.

Прохор огляделся, пошевелил специальные рамы с вешалками, на которых висели комбинезоны, фартуки, рабочие костюмы и даже прорезиненный балахон химзащиты. Сидеть и в самом деле было не на чем, а на голом бетонном полу не хотелось.

Тогда Прохор снял несколько костюмов, соорудил из них более или менее мягкое сиденье и сел, закрывая глаза и расслабляясь. Перед глазами держалась картина — лежащая без движения Устя, и успокоиться было трудно, сердце то и дело срывалось в галоп. Как спасти жену и остаться в живых самому, Прохор не знал.

Высидел он недолго, организм требовал опорожнения.

Он встал, стукнул в дверь кулаком несколько раз.

— Откройте, мне надо в туалет!

— Потерпишь, — донеслось из-за двери.

— Я тут схожу!

— Яйца оторву! — пригрозили ему.

— Как знаете, я предупредил.

Заскрипел в замке ключ, дверь открылась, пропуская знакомого бородача.

— Тебе приказали сидеть тихо! — Слово «тебе» он произнёс через букву «э». — Жить расхотелось?

— Если вы сейчас же не отведёте меня в туалет, я за себя не отвечаю!

— Ты у меня кровью зассышь! — Бородач ударил Прохора ногой, метя в пах, но математик уже собрался, будучи в последней стадии злости и возмущения, и ответил охраннику комбинацией блок-локоть-грудь-ухо, которой научил его Саблин.

Удары прошли! Бородатый Фуркад не ожидал от пленника сопротивления, считая его «интеллигентиком», и от последнего удара — в ухо — врезался головой в стояк с комбинезонами. Ошалело помотал головой, выругался, зверея, выхватил нож.

— Я т-тэбя зарэжу, как барана!

— Отставить! — раздался мрачный голос, и в помещении возник давешний блондин. — Выйди!

— Он меня ударил!

— Выйди, я сказал!

Бородач оскалился, сунул нож в чехол на ремне, бросил на Прохора многообещающий взгляд и вышел.

Прохор с облегчением разжал кулаки. Удача с ответной контратакой его не обрадовала, драться он не любил, а рукопашным боем, как его «брат» Прохор-одиннадцатый, занимался от силы два месяца, успев освоить только несколько приёмов. Мастером воинских искусств он себя всё равно не чувствовал.

— Идёмте, — прежним угрюмым тоном сказал блондин, выходя первым.

Его вывели наверх, подвели к двери, на которой красовался гипсовый писающий мальчик.