Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

Он торопливо натянул балахон, вытащил из плеча шнур с блестящей иглой и воткнул иглу прямо себе в ухо, словно собирался проткнуть засевшего там «духа».

В голове «родича» поднялась мысленно-звуковая буря, понять смысл которой Прохор даже не пытался.

Плили-Симилив что-то проговорил, прислушался к возникшей в голове певучей фразе: ему ответили!

Прохор понял, что хозяин разговаривает с кем-то по мобильному телефону. В ответ кто-то внимательно посмотрел на гостя, причём изнутри психики «родича».

Прохор инстинктивно приготовился сбежать, помня прошлые стычки с Охотниками, но вокруг него возникла ажурная стеклянно-прозрачная сфера, напоминая формой эргион, и в объёме сферы зазвучал тонкий голосок: жди!

Говорили по-русски.

Тем не менее он рванулся из сферы наружу, пробуя её прочность, и вызвал новый голосок:

«По… жди».

«Ждать?» — вышел он в поле сознания «родича».

«По… жжда… жда… жда», — эхом откликнулся щебечущий голосок.

«Жду».

Плили-Симилив достал из каких-то закоулков балахона два перламутровых пузыря, пришлёпнул их на уши. В голове его родились гудочки и звоночки, объединяясь в нечто вроде мелодии. Видимо, он просто прицепил наушники плеера и теперь слушал местную музыку.

Не обращая внимания на людей, входящих в прозрачные кабинки «для поглощения света», он вернулся к лифту и спустился на первый этаж здания. В холле — тающем на глазах и восстанавливающемся каждое мгновение в иных геометрических композициях, он сел в одно из кресел, окружённых колоннами, и стал ждать, качая плечами в такт мелодии, звучащей в голове.

В холле было полно людей, одетых в сверкающие, тающие и «горящие» балахоны, но зону кресел потоки пешеходов обтекали, лишь изредка заглядывая за колонны и тут же растворяясь в толпе."

"Сами колонны то становились прозрачными, то превращались в текучие дымы, то в твёрдые фермы, но на это никто не обращал внимания. Жители десятизначного мира Армстронга изначально принимали изменчивость своего мира как реальный порядок жизни и спокойно относились к любой его трансформации.

Из толпы снующих вокруг колонн пешеходов вынырнул мало чем отличимый от них абориген. Он был чуть выше Плили-Симилива и массивнее. Увидев его, скучающий «родич» Прохора вскочил, и они коснулись друг друга сжатыми кулаками.

— Дуа… Дуа, — прощебетал Плили-Симилив.

В глазах местного жителя мигнули насмешливые огоньки. Он растянул губы до ушей и проговорил тонким голоском:

— Не узнаёте?

Прохор оцепенел, не ожидая сюрприза.

— Возьмите его под контроль, — продолжал абориген Дуа-Дуа (ДД! — сообразил Прохор), — а то убежит. Это легко делается.

Прохор напрягся, занял «пространство мысли» «родича».