Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

Изредка стайки этих созданий начинали вопить в ответ, но к ним подплывали какие-то угрожающего вида «акулы», и вопли прекращались.

Прохор заинтересовался происходящим, внимательно полистал память «родича» и наконец понял, в чём дело.

Его «брат» мира Армстронга работал глашатаем! Или кем-то в этом роде. Он читал некие указы и речи местного правительства, поступавшие напрямую в ушные раковины, и следил, чтобы толпы «горожан» этим речам внимали.

Послушав вопли «родича» полчаса, Прохор понял, что ничего интересного больше не услышит, и вернулся в свои измерения, нашёл сферу сознания Прохора-11.

«К тебе можно?»

«Да, мы закончили обсуждение плана, — ответил одиннадцатый, — слушаю тебя».

«Я побывал в восьмизначном Армстронге».

«Поздравляю, это весьма глубоко».

«Земля там — шар из воды! Гигантская капля!»

«Я там был год назад, интересный мирок. Хотя есть ещё более экзотичные числомиры. Ты-то зачем туда полез?»

«Ты дал мне полчаса времени, вот я и нырнул, чтобы убить это время».

«Убивать время не надо, иначе оно обидится. Что ты хотел?»

Прохор смутился.

«У меня не получается… с формотрансом».

«Мы же всё обсудили ещё в прошлый раз. С чем ты работал?»

«С книжкой… бумажной».

«Начал бы с более простых вещей, книга — это комплекс форм, я даже не представляю, каков у неё формоспектр. Давай пройдёмся по этапам алгоритма».

«Давай».

Прохор-11 повторил формулу, инициирующую эргион как генератор «цифрового поля», изменяющего геометрические формы вещей.

«Запомнил?»

«Я вроде бы всё так и делал».

«Не торопись, сосредоточься на эргионе, он главный эффектор трансформации. И найди вещь попроще, книга для опытов слишком сложный объект».

«Хорошо».

Прохор вернулся в своё тело, напился холодной водички (после числопутешествий его всегда охватывала жажда), с сомнением посмотрел на книгу. Совет одиннадцатого был практичен, можно было взять карандаш или монету, но Прохор был упрям: начал с книги, значит, и закончить надо книгой. Всё у него получится!

Эргион отозвался на мысль владельца тёплой пульсацией.

Прохор навёл его на книгу.

— Руки вверх!

Облачко струения воздуха слетело с кулака на книгу, и та… рассыпалась на сотни белых листочков, горкой расползшихся по столу.

Прохор изумлённо вытаращил глаза, посмотрел на рассыпавшиеся листочки, усеянные с двух сторон буквами, на свою руку, державшую эргион, почесал затылок.

— Мать честная! Я не этого хотел!

Он поворошил белые, с желтизной, квадратные листки, вовсе не похожие на страницы книги, как он подумал вначале. Они были толще, шершавее, грубее, а главное, покрыты не буквами, а какими-то значками, точками и пятнами. Узнать в них текст, напечатанный русским языком, было невозможно.

Прохор поискал обложку, не нашёл.

Созрело понимание происходящего.