Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

 — Полено — не вывороченная из земли глыба камня, это бывший живой организм, он рос, жил и размножался. Дерево засохло, но состоит из клеток, которые в свою очередь состоят из длинных биологически активных молекул. А они реагируют на формотранс не так, как кирпич.

— Логично, — согласился Саблин.

Прохор направил эргион на «сросток корней».

По «корешкам» прошло искривление, и все они сплелись ещё гуще, закрутились в более сложный объект, близкий по форме к шару.

Во двор вышла Лукерья Ивановна в том же толстом, сером, пуховом платке, неся в руке алюминиевую миску с пшеном, с любопытством посмотрела на чурбак, на шар, на красные полосы пыли.

Позвала кур:

— Цыпа, цыпа, цыпа…

Куры без опаски направились к ней.

— Чем это вы тут занимаетесь?

— Решаем геометрические задачи, — бодро доложил Саблин. — Кирпич ваш развалили, не будете ругаться?"

"— Да за что ругаться-то? — не поняла Лукерья Ивановна. — Кирпич старый, о прошлом годе трубу меняла в сараюшке, вот осталось. Хоть весь кирпич берите.

— Весь нам не надо.

— А это что за колобок? — Старушка кивнула на шар из берёзовых «корешков».

— Мы учимся создавать геометрические композиции из разных материалов, — нашёлся Прохор. — Только это коммерческая тайна, вы уж никому не рассказывайте, ладно?

— Дак ведь и некому рассказывать, — махнула ручкой Лукерья Ивановна. — Ко мне редко кто заходит, а дети раз в год приезжают.

Она ушла в дом.

— Не бойтесь, — понизил голос Саблин, — Ивановна — верный товарищ, всё будет хорошо, я с ней объяснюсь.

— Топчемся на месте, — сердито сказала Юстина, пряча руки в рукава. — Может, в лес уйдём?

— После обеда так и сделаем. Что у нас есть ещё?

— Лопата, — заметил Прохор деревянную лопату для уборки снега.

— Солома, — показала пальчиком Юстина на маленький стожок соломы, прикрывающий бугор погреба.

— Курица, — предложил Саблин.

— Нет, живыми объектами займёмся только после того, как научимся трансформировать неживые, — твёрдо сказал Прохор. — С соломой я не уверен, что она станет менять форму, её функции ограничены одной, максимум двумя позициями.

— Давай проверим.

— Проверяй.

Саблин «выстрелил» из эргиона.

Маленькая копнушка соломы высотой в полметра, покрытая снегом, вскипела… и осыпалась ровным слоем по горбу погреба, перемешавшись со снегом.

Прохор засмеялся.

Саблин подошёл ближе, чтобы рассмотреть результат своего «формотворчества».

— Почему она так легла?

— Потому что ей всё равно, как лежать.

— И солома не изменилась…

— А её форма в данном случае вообще не играет никакой роли. Каждая соломинка — пустая трубочка, не несущая никаких полезных функций. В крайнем случае эти трубочки станут многогранными.

— А если попробовать пойти в другую сторону?

— Валяй.