Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

 — Говорила девушка на местном наречии английского, с певучим акцентом.

Таглиб посмотрел ей вслед.

— Маорийка, — сказал Дмитрий Дмитриевич. — Приходится блюсти имидж богатого европейца. Все мои соседи держат прислугу из местного населения.

Через несколько минут девушка вкатила на веранду тележку с расставленным кофейным прибором, орехами и фруктами в вазочках.

Собеседники принялись за кофе. Они никуда не торопились.

— Как ты стал формонавтом? — поинтересовался гость.

Дмитрий Дмитриевич сделал глоток, посмаковал.

— Вообще-то отправной точкой была геометрия… а если вспомнить весь путь… начнём с того, что при рождении меня перетянуло пуповиной и, как рассказала потом бабушка, семь минут я не дышал. Врачи подумали — кранты, но я чудом выжил.

— Хорошее начало.

— Во всяком случае — экстремальное. Рос без отца, сначала с бабушкой и дедушкой, потом с мамой, которая всегда была занята. Как вы знаете, у меня есть брат, но в детстве мы в силу большой разницы в возрасте не очень-то контактировали. Начали лучше понимать друг друга, когда стали взрослыми. Он сейчас живет в Новосибирске, профессор, преподает лингвистику в тамошнем университете. Впрочем, я отвлёкся."

"Что вышло из такого моего воспитания — отдельная тема, поэтому в детали обычного детства не вдаюсь, могло быть и хуже. Помню, что в детстве меня долго преследовал сонный паралич — мог запросто уснуть где угодно, хоть на уроке, хоть в трамвае. Потом откуда-то пришло ощущение кого-то невидимого рядом. Это уже когда я стал взрослым, понял, что меня навещал мой «альтернативный родич» из какого-то соседнего Ф-превалитета.

— Из какого?

— Я так и не смог этого узнать. Думаю — откуда-то из Первоцифр, третий или четвёртый.

— Это же легко проверить.

— Вот третий и четвёртый превалитеты мне как раз и недоступны. А это означает, что мои «родичи» в них либо умерли естественным образом, либо…

— Их нейтрализовали Охотники.

— Совершенно верно, дружище, другое объяснение подобрать трудно.

— Сказал бы мне, я бы проверил через своих.

— Уже не имеет смысла проверять, я и сам могу это сделать, внедрив ПСС в любого соседа.

— Так выясни.

— Во-первых, это неэтично, использовать людей без их согласия, во-вторых, — Дмитрий Дмитриевич сморщился под взглядом гостя, — не поверишь — боюсь!

Таглиб кивнул, захрустел орешками.

— Я тебя понимаю. Много лет назад, когда я только начинал путешествовать «по мозгам» своих «родичей», тоже пугался, натыкаясь на «чёрные дыры» — там, где положено быть сознанию человека. До сих пор не знаю, куда подевались «братья» из доброго десятка числомиров. Одно время даже хотел заняться расследованием, но закрутился и ничего не выяснил. Однако извини, ты начал о своём детстве.