Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

Одиннадцатый тебе не говорил?

— Говорил… хотя я не уверен, что смогу… — Прохор наткнулся на взгляд Устиньи, в котором смешались льдинки жалости и ожидания со звёздочками любви и надежды, выпрямился, добавил с кривой улыбкой: — Буду пробовать. Кстати, я в твоё отсутствие звонил знакомому, в Москву, вместе учились, так вот, он знает Дмитрия Дмитриевича Бурлюка, ректора Московского государственного педуниверситета, доктора наук. Математика, между прочим. Если твой Саблин вернётся до моего возвращения, скажи ему об этом.

— Скажу.

Устинья села рядом с Прохором, взяла его за руку.

Он вопросительно посмотрел на неё, потом понял, поцеловал её пальцы.

— Не бойся, я ведь на самом деле никуда не ухожу.

— Я не боюсь, — ответила девушка ободряюще.

Саблин подумал, что тело без сознания человеком не является, что можно легко затеряться в соседних измерениях и навсегда там остаться (что, наверно, произошло и с Прохором-11), но вслух говорить этого не стал.

— Налить ещё соку?

— Не надо. — Прохор устроился на диване, откинул голову на спинку, взял в руки многогранник эргиона. — Лиха беда начало!

— Удачи! — тихо сказала Устинья.

Он закрыл глаза.

Саблин и Устинья затаили дыхание.

Какое-то время Прохор дышал быстро, шевелился, меняя позу, открыл и закрыл глаза, потом начал расслабляться, успокаиваться, дыхание его стало медленным, глубоким, лицо разгладилось. А спустя ещё минуту лицо математика стало неподвижным, пустым: он нырнул в неведомые дали, уходящие в бесконечность и одновременно пересекающие одну и ту же точку пространства бессчётное количество раз.

— Он уже… там? — еле слышно спросила Устя.

— Там, — негромко отозвался Саблин.

Секунды ожидания поползли, как улитка, неспешно складываясь в череду минут. Прохор открыл глаза на исходе пятой.

— Ой, вернулся! — воскликнула девушка, хватая его за руку.

Саблин опустился перед ним на корточки:

— Ты в порядке?

— Пить хочу. — Прохор облизнул губы.

Устинья подхватилась с дивана, упорхнула на кухню, принесла чашку сока.

Прохор выцедил её всю, словно сутки провёл в пустыне без глотка воды.

Они молча смотрели, как он пьёт.

Прохор вернул чашку:

— Спасибо.

Устинья села рядом, прижав чашку к груди, не спуская с него счастливо-тревожных глаз.

— Я опять пойду, — сказал новоиспечённый путешественник по числомирам. — Отдохну только.

— Где был? — спросил Саблин, усаживаясь на стул.

— Сначала меня вышвырнули откуда-то.

— Как это — вышвырнули? — удивилась Устинья.

— Хорошо, что «братец» предупреждал меня об этом. Подозреваю, что я направился не в ту сторону, надо было опускаться, идти через третий числомир в четвёртый и дальше, а я пошёл в первый. Оттуда меня и спустили как незваного гостя с лестницы, я ничего не успел сообразить.