Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

Прохор мог наблюдать за игрой и внешним окружением игроков, только используя боковое зрение «родича»-игрока.

Он попытался войти в «интерфейс» памяти десятитысячного, просмотрел с десяток сцен из жизни «родича», почти ничего не понял."

"Судя по отрывочным «файлам», люди десятитысячной числореальности жили в текучем призрачном мире, не имеющем определённой материальной базы. Их жилища непрерывно изменялись, транспорт также менял форму, пейзажи передёргивались, как картинки калейдоскопа при малейшем изменении любой детали, и жители Суздаля-10000 постоянно ходили с закрытыми глазами, чтобы не спровоцировать особенно сильное «формотрясение».

«Вот почему зрителей, открывающих глаза, выводили из зала, где проводились соревнования, — понял Прохор. — Они могли изменить результаты игры».

Матч закончился победой «родича».

Он затолкал в рот оставшиеся на доске фигуры, пожал немощную руку соперника и спрыгнул с подиума прямо в толпу, где его подхватили под руки восторженные поклонники и друзья. Затем он закрыл глаза, и Прохор-гость перестал что-либо видеть. Точнее, всё расплылось у него перед глазами, люди превратились в тени с ореолами вокруг голов, а предметы быта и объекты в зале, а потом на улице, обозначились тонкими светящимися линиями.

Прохора-10000 усадили в некий колёсный экипаж и куда-то повезли.

Прохор-11 понял, что ничего от «родича» не добьётся. Жизнь в мириад-мире была настолько специфичной, что найти здесь ДД, даже если он существовал, не представлялось возможным. Да и как отреагировал бы «родич»-10000 на появление «пришельца из соседних измерений», можно было представить. Числомир мириад ещё нельзя было назвать миром Бездн, однако, несомненно, он входил в пограничный слой миров-иллюзий, больше напоминающих человеческие сны. Едва ли Дмитрий Дмитриевич рискнул основать в таком зыбком мире свою базу. Отдохнуть и укрыться от погони человеку почти стопроцентной материальной организации в таком ненадёжном пространстве, наверно, было невозможно.

Вернувшись «домой», Прохор едва успел собраться с мыслями, как внизу на первом этаже раздались мужские голоса, топот, и Прохор узнал голос Саблина. Вскочил, спрятал эргион, натянул футболку.

Голоса приблизились, заскрипела лестница.

Он распахнул дверь.

Первой поднималась Юстина в форме полицейского офицера, за ней Дан Саблин с кружкой в руке. Последовала пауза.

Прохор с трудом преодолел желание сжать гостью в объятиях, отступил:

— Проходите.

Она вошла в спальню, оглядела неприхотливый интерьер, перевела строгий взгляд на квартиранта, стоящего руки по швам.

— Ты можешь объяснить мне, что происходит, простым русским языком?

— Постараюсь, — ещё больше вытянулся Прохор.