Я тебя не предавал (СИ)

Главное, Егор жив и в относительной безопасности. Он справится. Придумает что-нибудь. Там Дуня, она шустрая, и Гриша, хоть и раненый. Надеюсь, останется жив. Всё будет хорошо.

— Не убьют, по крайней мере, пока, — шепчу и чуть заметно кручу головой. — Им нужны не мы. Мы всего лишь приманка.

— Успокоила, называется, — нервно вздыхает подруга. Ей вообще ни за что достаётся. Получается, я её во всё это втянула.

— Он придёт, — твёрдо говорю я. — Обязательно спасёт нас…

— Так веришь в него? — тихо спрашивает Ольга, а я зависаю на пару мгновений.

Перед глазами любимое лицо, а в ушах звучат все его обещания. Вот сейчас я не имею права сомневаться. У меня больше ничего не осталось, кроме слепой веры в своего мужчину. Я за ним пойду до конца.

— Верю…

Судя по скорости, машина несётся по трассе. Сквозь тонированное стекло плохо понятно, куда мы едем. Нервы натянуты как струны, ещё чуть и лопнут, в груди горит. Страх давно стал частью меня. Я привыкла к нему. Смирилась. Прикрываю глаза и пытаюсь абстрагироваться от происходящего. Мысленно переношусь туда, где мне было хорошо. Три дня с Павлом. Три счастливых дня в череде беспросветной горечи. Они уже случились, и никто не отнимет у меня воспоминания. Безымянный палец словно обжигает, там кольцо… Его кольцо. Выдыхаю и судорожно втягиваю воздух. Верить!

Вскидываю голову, когда мы замедляемся и сворачиваем на грунтовую дорогу, подпрыгивая на ухабах. Выглядываю в окно, видно плохо, но, мне кажется, я знаю эту местность. Силюсь вспомнить, и как ледяной водой окатывает. Я была здесь. Промзона, где Пашу ранили, а я с бригадой приезжала на вызов.

Въезжаем на заснеженную территорию и останавливается рядом с другими машинами. На то самое место, где стояла скорая и я делала ему операцию. Какая насмешка судьбы. Вздрагиваю всем телом и вжимаюсь в сиденье.

— Ты чего? Плохо? — взволнованно шепчет Ольга.

— Нормально…

Нас небрежно выдёргивают из салона и толкают в направлении входа. Морозный воздух пробирает насквозь, заставляя дрожать от холода.

Оказываемся в тёмном помещении с затхлым воздухом. Лампочка под потолком едва светит. По середине стоит массивное кресло. На нём сидит мужчина. И без того тусклое освещение падает так, что лица я не вижу, но всё в его позе говорит о том, что он — хозяин.

Наш конвоир грубо толкает меня и Олю в спину, и мы падаем на колени перед этим «хозяином». Его пальцы монотонно постукивают по деревянному подлокотнику. Звук эхом разносится в тишине, смахивая на последний набат.

— Вот ты какая, Ирина Юнусова, — скрипучий голос ядовитой змеёй проползает по позвоночнику.

Поднимаю голову, и наши взгляды встречаются. Сейчас я могу его рассмотреть. Лицо этого монстра испещрено морщинами и глубокими, уродливыми шрамами.