Я тебя не предавал (СИ)

Качается, пытается кинуться на меня, но вместо этого путается в собственных ногах, падает на прутья вольера. Хватаю его за волосы чуть выше затылка. Резко дёргаю на себя и швыряю об бетонную стену справа от нас. Он стекает по ней, но не отрубается. Мне и не надо. Я хочу, чтобы он максимально долго был в сознании и понимал всё, что с ним делают.

— Встань, — пинаю его по ноге.

Бить лежачего такое себе, но это же правило для людей. К Юнусову не относится. На нём моё благородство заканчивается, и я врезаюсь носком ботинка ему по рёбрам. Он не просто стонет, орёт, обнимая себя руками.

— Встань, я сказал! — рявкаю на него.

Поднимается на четвереньки. Шатаясь, встаёт на ноги. Где-то у нас тут цепь была…

Выхожу из вольера, нахожу её в углу вместе с кронштейнами и возвращаюсь. Пристёгиваю Юнусова к толстым прутьям, чтобы не дёргался и не уползал. Ищу в мобильном приготовленное для него кино. Там красочно, жёстко, в подробностях анально наказывают разными приспособлениями такого же мудака. Тоже за износ. Не я.

Айтишники мои нашли, слили мне.

Включаю, абстрагируясь от звуков с экрана. Асад тяжело дышит, сопит, шмыгает разбитым носом и звенит цепью. Жмурится в особо ярких моментах.

— Я не разрешал тебе глаза закрывать.

Тут же послушно распахивает. До него начинает доходить, что я не шучу и все свои угрозы исполняю в точности, как обещаю.

— Назовёшь мне имя, Асад?

Я собрал уже всё, но упёрся в охотника за своей головой. Того, кому на хер не нужна эта папка.

Там, куда ведёт след, есть несколько человек с подобными возможностями. Ошибиться нельзя. Официалов, замешанных в этом деле, я сдам таким же официалам, только играющим на моей стороне. Они там сами между собой разберутся взамен на гарантированное уничтожение всего компромата. При них и грохнем потом. Нам ещё работать вместе. Такие вещи лучше не хранить. Чревато. Юнусов, видимо, не в курсе. А со своим киллером я буду решать всё сам.

— Ты его обязательно узнаешь, когда он придёт за тобой, — не отводя взгляд от экрана, сипит Асад. — Я с того света буду смотреть и радоваться, как ты будешь подыхать, Палач.

— Боюсь там, куда я тебя отправлю, будет не до просмотра такого «кино», — кровожадно улыбаюсь ему.

А ролик всё идёт. Асаду приходится смотреть.

Как только видео заканчивается, убираю телефон в карман.

— В следующий раз я приду не один. Готовь жопу, — улыбаюсь шире.

Глаза у Юнусова становятся большими. Приятно, чёрт возьми. Пусть думает теперь об этом. Я уверен, кадры из просмотренного им кино будут возвращаться к нему во снах. Был у меня один знакомый психиатр. Много интересных вещей рассказывал. Пользуемся, взламывая мозги таким вот уёбкам. Работает.

Отстёгиваю Асада от вольера. Он падает на четвереньки, где и есть его место на весь тот период, что он остаётся в живых.