Я тебя не предавал (СИ)

Мне было плевать, с кем он проводит время, я в глубине души продолжала ждать тебя. Родила Егора, выхаживала, лечила. Что вышло в итоге, ты видел.

— У нас отличный пацан, Ир, — севший голос выдаёт мой нерв. Она замечает, смотрит на меня будто по-новому.

Думала, я не умею чувствовать? Думала, я — машина? Нет, родная. Тут вот случайно выяснилось, что я — человек.

Закрываю глаза, выдыхаю, чувствуя на себе её внимательный взгляд.

— Когда Асад стал проявлять ко мне интерес как к жене, у меня не было права сопротивляться.

Её слова хуже пощёчины. Я мозгами всё это понимаю. От неё слышать адски больно. Меня наизнанку выворачивает и сворачивает обратно. За рёбрами ломит и дышится тоже как-то не очень, будто воздух в комнате стал тяжелее и гуще.

— Каждый раз я умирала в его руках, но потом воскресала вновь, чтобы идти к сыну. Гораздо позже пришло смирение. Мы жили как все. Он уезжал, крутился как-то, всегда провально, конечно, но на жизнь нам хватало. Егор рос и всё больше становился похож на тебя. Внешне, по характеру. Асад не мог не замечать. Злился, но долго молчал. Сорвало его, когда он окончательно всё потерял. Мы сюда вернулись. А дальше ты знаешь…

— Знаю, — еле сглатываю густую слюну. — Теперь моя очередь, да?

Она тихо, устало смеётся и кивает. Я рассказываю всё с самого начала. Про то, как командировка должна была быть короткой. О том, что я должен был вернуться к нашей свадьбе. Рассказываю про договорённость с Джагой на экстренный случай, про деньги, которые для неё оставил. Объясняю такое решение тем, что Джага был шестёркой и трусом, а через страх людьми всегда легко управлять. Ира понимает, она тоже попала в эту ловушку.

Нашлись те, кого Джага опрометчиво испугался больше, потому что я всё равно за ним пришёл. Но этого ей лучше не знать.

Рассказываю про подставу своих. Про плен, похожий на Ад, где всё, что у меня было — это моя Ведьма.

— Не знаю, сколько раз я там умер, Ир. Каждый раз ты возвращала меня к жизни.

— Покажи, — просит она.

Усмехнувшись, поднимаюсь с пола и раздеваюсь по пояс. Всё равно ведь увидит. Ведьма находит каждый шрам, поджимает губы, застывая взглядом на тех, что находятся ближе всего к жизненно важным органам.

— Шрам на глазу оттуда же? — тихо спрашивает она.

— Да. Меня тогда знатно покромсали. Через два месяца оттуда вытащили, подлатали, как смогли в полевых, потом больница, но я рвался сюда. И едва смог встать на ноги, рванул домой. К тебе. Чтобы всё объяснить и попросить прощения за то, что задержался.

Рассказываю: и как нашёл письмо, кольцо, как носился по городу и узнал у Руса, что моя Ведьма замужем, беременная…"

"— Ир, после плена люди не возвращаются полностью здоровыми вот здесь, — стучу по виску, потом по груди. — Там что-то надламывается всё равно и это надо чинить.