Предательство по-драконьи. Осколки любви

Та хитрая тонкая грань, когда слуга не может вмешиваться в личные дела хозяев, и при этом он все равно пытается что-то донести.

Я дотронулся до его плеча и сжал.

— Мое предложение купить тебе дом и оплатить щедрую пенсию всё ещё в силе. Ты столько лет верно служишь семье.

— Я не хочу, мой… лорд. Тем более, я обещал вашему деду быть тут.

Он сдержанно улыбнулся, и его заминка была мне понятна. Раньше он меня называл «мой маленький лорд».

Сколько я уже тут не появлялся? Был за последние четыре года всего пару раз. А сестрой всегда предпочитал встречаться или у себя, или в городе.

— Я уважаю твой выбор.

Но то, что мать занимается домашними делами — смешно. Даже сейчас я знал, что она не поедет домой. Леди Элизабет предпочтет принимать расслабляющие ванны, делать массажи и прочие процедуры с женском салоне.

А что может быть важнее дочери? Дочери, которая потеряла крыло и не может обернуться?"

"Вере всего восемь. Ей нужна мать, а не многочисленные воспитательницы и наставницы.

Но в этом вся леди Элизабета. Она в совершенстве освоила искусство делегирования.

И теперь я ясно вижу, от чего её занесло в чужую кровать.

— Бертран, — я остановился на середине лестницы и повернулся к слуге. Тот по-прежнему стоял у двери.

— Да, мой лорд, — сдержанно откликнулся он.

— Есть что-то, что мне нужно узнать?

— Кроме того, что я сказал? Поговорить с леди Джослин.

Я кивнул ему. И стал подниматься на третий этаж. А оттуда по узкой лестнице ещё выше.

Этот замок хранил слишком много семейных тайн. Тут жили все поколения семьи Дрейкмор. Отец тоже не хотел отсюда уезжать, оставив всё брату после смерти деда.

Левое крыло занимали мои отец и мать, правое — Джослин, Джереми и их сын Айзек. Именно в правой башне особняка была оборудована мастерская Джослин.

Я открыл дверь. В круглой просторной комнате было много картин. Они стояли на полу и были стопками, наваленными друг на друга. Пахло красками и деревом. В многочисленные окна башни проникал яркий солнечный свет.

— Братик! — вскрикнула моя непоседа, отбросив кисточку, она рванула ко мне вся в краске.

Я поймал ее и закружил. Вера весело рассмеялась.

— Вера, ты же вымазала Райдана, — Джослин улыбнулась мне. Худая темноволосая женщина была бледной, тени под глазами выделялись. Кожа лица давно не видела ухода, а волосы убраны в пучок, который добавлял ей возраста.

Я не помню Джослин такой.

Морщинки около уголков глаз, бесконечный печальный взгляд. А ведь она была красивой женщиной.

Что случилось с ней?

Ответ прост. Моя мать.

— Всё в порядке. Это всего лишь костюм, — Я поставил сестру на пол и вручил ей новый набор художника.

— Я ещё прошлый не потратила, — сказала она, но я видела как она рада.

— Ничего страшного.