Предательство

— Что, черт возьми, с тобой случилось? — потребовала я, когда увидела свою лучшую подругу, стоящую у моей входной двери, промокшую от хлеставшего дождя, с тушью, стекавшей по щекам. Она так сильно дрожала, что я не думала, что она сможет мне ответить.

— Хоуп? — тихо спросил я, обхватывая ее за талию и ведя внутрь. — Хоуп, что случилось?

— Он ушел, — ответила она ровным тоном. Все ее тело яростно задрожало. — Он... он нарушил свое обещание...

— Я... — Я сделала паузу, не зная, что сказать. Она была в шоке, словно в каком—то оцепенении, и я испугалась, потому что никогда раньше не видела, чтобы она плакала.

— Я тоже ухожу, — сказала я ей. — Я не могу... Я не могу оставаться здесь, Хоуп. Не сейчас. Я иду домой.

***

Я сильно прикусила нижнюю губу и заставила руки перестать дрожать, когда вытащила чемодан на крыльцо дядиного дома и закрыла за собой входную дверь.

Солнце уже взошло, и я хотела успеть до того, как кто—нибудь проснется.

Бросив последний взгляд на дом Ноа, я глубоко вдохнула и, высоко подняв голову, спустилась по ступенькам к своему такси.

— Это все, что у тебя есть, дорогая? — спросил водитель такси, и я кивнула.

Я не могла говорить. Я боялась, что сорвусь и расплачусь.

— Ты готова? — спросил он меня, и я снова ответила слабым кивком.

— Тиган, подожди, — Раздался знакомый голос у меня за спиной.

Мой рот открылся, когда я увидела Хоуп, бегущую по подъездной дорожке с чемоданом в одной руке и спортивной сумкой в другой.

— Я еду с тобой, — пыхтела она, открывая заднюю дверь и забрасывая багаж, а затем забираясь внутрь.

— Что значит — ты едешь со мной? — потребовала я, забираясь рядом с ней. — Хоуп, ты же не серьезно? Что... что насчет Джордана?

— Не говори со мной о нем, — прошипела она, прежде чем обратить свое внимание на смущенного таксиста. — Серьезно, чувак, жми на газ, пока мой папа не узнал.

Должно быть, он услышал предупреждение в голосе Хоуп, потому что рванул с места без лишних слов.

— У тебя есть место, где мы можем остановиться? — спросила Хоуп.

Ее глаза налились кровью, но ни одна слезинка не упала с них.

— Ты можешь плакать, Хоуп, — тихо сказала я. — Это нормально — чувствовать...

— Единственным мужчиной, над которым я буду плакать, будет тот, кто стоит моих слез, — прорычала она, пожевав нижнюю губу. — Он не стоит.

Я смотрела, как она играет с кольцом на мизинце, а потом медленно сняла его и положила в карман. Мне захотелось спросить ее, что произошло между ней и Джорданом, но она промолчала о Ноа, и я оставила ее в покое.

— Твои родители знают, куда ты едешь?

— Моя мама знает, — ответила она. — Думаю, она поговорит с папой, когда он успокоится.

— Мы действительно оставляем все это позади? — всхлипнула я. — Ты уверена в том, что поедешь со мной?

— На сто процентов, — задохнулась она.