Дочь предателя. Баллада Пепла и Льда

Поэтому я даже радовалась, что преподаватели и эфоры, будто сговорившись, гоняли нас с утра до ночи без передышки. Жизнь превратилась в какую-то дикую карусель: полигон утром, лекции и… тренировки, тренировки, тренировки — то в зале на матах, то в амфитеатре на стиках. Одно хорошо: практикумы по специализации пока отложили.

— Ты с кем выходишь? — спросил у Ронана Меррит, обернувшись с нижнего ряда.

Жеребьевку провели вчера, мне выпало драться с Медеей. В ожидании нашего выхода она теперь то и дело зыркала на меня исподлобья.

— Ты нормальный? — удивился Рон. — С тобой вообще-то!

— Ах да! У меня в голове такой кавардак, нормально спать перестал. Не знаю, за что хвататься: историю зубрить, бестиарий или лишний раз спуститься в зал на тренировку.

— Приготовиться группе эфора Герца! — грянул голос ректора Кронта, усиленный акустикой амфитеатра.

Ректор поднялся со своего места, оглядел притихших кадетов, кивнул мейстеру Тугору, который наскоро отдал последние распоряжения и присоединился к комиссии.

[1] Стихи Анны Тимирёвой.

Глава 1.2

За рукопашный бой я, признаться, совсем не переживала. Приемы мы отработали не по одному разу, выходили друг против друга во всех возможных комбинациях. С Медеей мы боролись с переменным успехом: то я ее укладывала на обе лопатки, то она меня. Вот завтра ждет трудный день — бои на стиках. И жеребьевка уже не внутри группы. Сегодня выберут сильнейших кадетов, завтра устроят состязание между ними. Новые правила ввели с этого года — подозреваю, чтобы порадовать зрелищем князя Лэггера.

— Мы будто какие-то гребаные рабы, — ворчал Атти на тренировке. — Для развлечения сиятельства. Чего его принесло-то?

— Это не так! — воскликнула Веела. — Князь здесь, чтобы подбодрить нас! Воодушевить!

Атти снисходительно усмехнулся.

— Ох, ну да. Хотя ты же Ансгар, чего еще от тебя ждать. Подбодрить. Воодушевить. Ха.

— Кадет Галвин, — одернул его Эйсхард. — Возмущаться ты можешь сколько угодно, но это не отменит необходимости сдавать зачет. Тебе решать, хочешь ли ты выйти на стиках как сильнейший кадет или биться потом среди отстающих.

— Конечно как сильнейший! — набычился Атти.

— Там и встретимся! — зачем-то встряла я."

"Зачем? Кто меня тянул за язык? Со дня нашего запретного, непростительного поцелуя с Эйсхардом прошло три недели, и все это время со мной творилось нечто странное. Я дерзила больше обычного, лезла на рожон, язвила, а Лед, который раньше закидал бы меня штрафными баллами, теперь начисто игнорировал все мои выходки. Время от времени бросал в мою сторону холодные взгляды, но не чаще, чем на Веелу, Медею или того же Брендена.