Развод. Предатели

Ты ее еще куда-то убрала. Помнишь?

— Помню, — спокойно сказала она, — я их убрала в коробку с вашими грамотами.

Секундная заминка, потом какое-то колючее, неправильное:

— Наверное в гараже, среди моих вещей, которые вы выкинули.

— Отец, кажется, уже куда-то их отправил. Тренер с меня шкуру спустит!

— А я тут при чем? — холодно поинтересовалась мать.

— Спрашивай с того, кто эти вещи выкидывал, не разбирая, что там в коробках лежит, — и пока он соображал, что ответить на такой наезд, она строго продолжила, — И давай договоримся на будущее, Артем… Если ты захочешь просто пообщаться – всегда милости просим. Звони, приходи. Мои двери для тебя открыты. Но по поводу того, где и что находится в ВАШЕМ доме – мне звонить не смей. Меня это больше не касается. Я ясно выразилась?

— Более чем! — пробубнил он, чувствуя, как покраснел до кончиков ушей.

— Вот и хорошо. Есть что еще сказать? Нет? Тогда спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — Артем сбросил вызов и ошалело посмотрел на экран.

Такая странная. Он к ней по делу, а она взяла и наехала, как будто виноват в чем-то.

Объединение пошло фирме на пользу. Николай только радовался и потирал руки, когда к нему один за другим шли новые договора, сулившие в будущем заоблачные суммы. Стоило мысленно прикинуть в каком плюсе по итогу он окажется, так грудь распирало от самодовольства.

Все-таки хорошо, когда есть голова на плечах, а еще деловое чутье и хватка. А Верка, бестолочь конченая, пусть теперь сидит со своими крохами и локти кусает. Заодно Владу будет урок – не фиг доверять бизнес тому, кто в нем ничего не смыслит!

Ланской собой гордился и не без основания. Заслужил. Заработал. Выгрыз. Столько лет впахивал, что теперь мог заслуженно почивать на лаврах.

Конечно, были спорные моменты. Партнеры тоже оказались не лыком шиты, и приходилось контролировать каждый их шаг, чтобы не налажали, и не перетягивали на себя одеяло. Но с такой командой адвокатов, как у него, можно было не бояться проколов. Один Борис чего стоил – увидит даже то, что отчаянно пытаются спрятать. Да и сам Николай не был болваном и держал руку на пульсе.

В общем, все шло по плану. Не считая изжоги. Эта зараза чуть ли не каждый день давала о себе знать. Ему даже пришлось тайком от Вероники глотать те самые таблетки, которые прописал врач. Гадкое чувство, когда в душе тебе еще только восемнадцать, а желудок с этим не согласен и капризничает по каждому повод. Пришлось снова идти к Герману.

— Допрыгаешься, Николай Павлович. Ох, допрыгаешься. Заработаешь себе язву, или что-нибудь похуже.

— Не ворчи, — раздраженно отмахнулся Николай, — лучше таблетки посильнее выпиши.

— Ты уже одними таблетками не отделаешься. Надо диету соблюдать.