Предатель. Вернуть любимую (СИ)

Но нужно чуточку продышаться и обдумать, как продержаться дальше. Жаль, на улице очень холодно, и уже через минуту меня начинает знобить.

Решаю вернуться в зал, однако мои плечи внезапно окутывает теплом — Мирон накидывает на меня свой пиджак.

Глава 25

— Малышка… — говорит Мирон и тут же заминается. — Тебя теперь и малышкой назвать язык не поворачивается.

— Так быстро постарела? — выгибаю бровь.

— Нет, — спешит объясниться, — ты великолепна. Но стала другой. Прости, что испортил твою жизнь. Мне очень жаль.

Его слова звучат искренне. Впервые в голосе ноты настоящего раскаяния.

Маленький осколочек моего замерзшего сердца — все, что от него осталось — звенит и отчаянно бьется о толстые стенки сундучка, в который я его спрятала. Осколочек рвется к Мирону, чтобы тот его отогрел точно так же, как меня, когда укутал пиджаком. Но сундук такой тяжелый и прочный, что у бедного сердца нет шансов из него выбраться.

Мирон сожалеет…

Тогда почему ему было не жаль запирать меня в особняке? Не жаль стыдиться моей бедности? Не жаль так лживо делать мне предложение, когда у него уже была невеста. Не жаль делать ребенка с Виталиной в том проклятом отеле…

— Не извиняйся, — слегка приподнимаю уголки губ, — если бы ты не загнал меня в такую ситуацию, ничего бы этого не было, — киваю в сторону автосалона. — Я бы и дальше продолжала жить с матерью и отчимом в коммуналке, перебиваться с копейки на копейку. В лучшем случае после окончания вуза устроилась бы в какую-нибудь средненькую ветеринарную клинику. Или пошла, как мать, работать фасовщицей в теплицу, а к тридцати пяти годам спилась. Что нас не убивает, то делает сильнее. После твоей измены я думала, что умру, но, как видишь…

— Какой же я мудак… — шепотом сокрушается он.

— Тш-ш… — прикладываю указательный палец к его губам.

Мирон сразу же перехватывает мою руку и, накрыв ее ладонью, крепко прижимает к своей щеке. Трется о нее как преданный зверь о хозяйку.

— Я так дико скучал по тебе…

— Но ты исчез.

— Я не мог позволить себе снова тебя обидеть, — говорит он. — А сейчас все, чего я хочу — остановить время. Путь этот момент никогда не заканчивается.

Мирон высокий, сильный, богатый, грозный, но такой уязвимый сейчас. Прежняя я, наверное, разрыдалась бы и бросилась его утешать.

Но я помню самодовольную морду Виталины, снимок ее узи и деньги, которыми она хотела откупиться от меня.

— Мирон, а ты готов ради меня бросить всех и уехать вместе, не спрашивая куда?

— Да… — без промедления отвечает он.

Убираю от его лица руку.

— Гримерка в подсобной комнате для персонала автосалона. Зайди в нее и забери мою сумку.

Суворов кивает и быстро шагает в салон, а когда возвращается, я прошу его вызвать такси.