Предатель. В горе и радости (СИ)

Телефонный разговор с подругой, которая сказала, что видела на неделе Гордея с другой женщиной, теряет краски ревности, злости и обиды.

Вячеслав Дмитриевич умер.

Скорбь и тупое недоумение стирает все из души.

В семью пришла смерть, усмехнулась обманутой жене и растворилась в воздухе ядовитыми парами беспомощности.

И сейчас она просочится через смартфон голосом Гордея в дом моей свекрови, змеей обовьет ее шею и начнет душить.

— Господи…

Я встаю на ватные ноги. Прихожу на несколько секунд в себя на лестнице, и мне чудится смех свекра. Его шутки были добрыми, пусть не всегда смешными и понятными, и он часто смеялся за других.

До меня доходит, что виски, которое распечатал Гордей, принес Вячеслав Дмитриевич со словами “ты же любишь всякую такую бурду”.

— Гордей, — шепчу я, и пытаюсь открыть дверь, но она заперта.

— Не утруждайся, Ляль, — следует мрачный и тихий ответ. — Дай мне побыть одному.

Я в полной растерянности.

Могу ли я сейчас оказать поддержку Гордею?

Он любил отца, и у него с ним были хорошие и близкие отношения. И, как жена, я должна сейчас быть рядом, чтобы разделить беду.

Но вместе с тем я обманутая жена.

— Гордей…

— Я хочу побыть один, Ляль. Оставь меня.

— Ты хочешь, чтобы с тобой была другая женщина сейчас?

Вопрос выходит одновременно циничным и отчаянным.

— Если я скажу да, то ты оставишь меня?

Глава 2. Будет нелегко

— Мам, — Лева касается моего плеча, — мам…

— Мама, — с другой стороны шепчет Яна.

— Вы уже дома, — приглаживаю волосы ладонью и опять ухожу на несколько секунд в отупение.

— Ма, — Лева заглядывает в лицо.

Я ведь до разговора с Гордеем думала над тем, как мне придется говорить о разводе, а сейчас я должна сказать о смерти любимого дедушки, который пел нашим детям колыбельные, рассказывал сказки, брал на рыбалку и играл в прятки.

И все это не отменяет измен Гордея, который заперся в кабинете.

Смерть любимого деда и развод? А не многовато ли потрясений для нашей семьи? Для наших детей?

— Папа дома, да? — спрашивает Лева и встает на ноги.

Я хватаю его за руку и поднимаю взгляд.

— Да… Дома… — выдыхаю я. — Дома.

— Что случилось?

Вздрагиваю, когда со второго этажа раздается грохот. Лева хмурится, и все затихает.

— Мам, — сипит Яна. — Вы с папой поссорились?

Как сказать четырнадцатилетнему мальчику и двенадцатилетней девочке о смерти близкого человека?

И тут никак не поможет пример с хомяком, которого родители обычно заводят, чтобы познакомить детей со смертью.

Фигня это все.

— Папа в кабинете, да? — Лева медленно вытягивает руку из моего вспотевшего захвата.

— Он заперся там.

— Почему?

Мне кажется, что я сейчас сама грохнусь с сердечным приступом под ноги сыну.

— Дедушка…

Лева хмурится сильнее.

— Дедушка Слава… умер, — едва слышно отвечаю я.

Молчание.