Предатель Ты врал мне годами (СИ)

мерзавцем, — пожимаю плечами и тоже щурюсь в ответ, — без стыда и совести. Принимаю и нет смысла тратить на тебя свою душу.

Я на поздних сроках, у меня дочь выходит замуж, сын поступает в университет. Они имеют смысл, а ты... нет... больше ты не имеешь смысла...

— Любопытно.

Он понимает, что я хорохорюсь.

Он знает, что мне сейчас страшно и тошно.

И он осознает, что я в ловушке, которую я не смогу сама разрушить. Я не позволю самой себе из нее выбраться, ведь моя смелость и решительность обернется для многих трагедией и слезами.

— Если в тебе осталась хоть капля достоинства, то мы тихо разведемся, — шепчу я и боюсь моргнуть, будто прикрыв на мгновение веки, я потеряю и эти крохи отчаянно решительности. —

Да, нашу дочь ждет свадьба, но после... после мы...

— Не говори глупостей.

Я замолкаю на несколько обескураженных секунд.

— Ты настолько уверен в себе, — наконец говорю я.

— Может, это таблетки виноваты? — насмешливо пожимает плечами и вновь наклоняется ко мне,

— Люб, — касается моего подбородка, — ты на что надеешься, когда говоришь о разводе?

Надеюсь, конечно, я на сказку, в которой Богдан после развода исчезнет из моей жизни, будто его и не было.

— Допустим, — мягко сжимает мой подбородок в пальцах, — мы, как ты сказала, мирно и тихо развелись, а что дальше? Ты гордая ушла за горизонт с моим сыном, м?

Да кто же мне позволит.

Вот почему он был так активно за третью беременность.

Чтобы я вновь была слабой и уязвимой.

— Никакой развод не отменит того,— он так близко, что я вижу узор его радужки, а его рука опять на моем животе, — что я отец. И это не во мне много самоуверенности, а в тебе.

Боковым зрением вижу, что в зал кафе из закутка выныривает бледная Светлана и семенит к нам, прижав салфетку к губам.

Цепенею, когда Богдан касается в легком поцелуе уголка моего рта:

— Давай не будем пороть горячку, — затем его губ почти касаются моего уха, — не в деньгах и имуществе дело, а в том, что я тогда сделал важный выбор быть с тобой и сейчас я отстаиваю этот выбор, Люба, ведь иначе тогда все было зря. Все эти годы были зря.

Глава 18. Поеду к твоему папе

— Убираем из всех этих самые вонючки, — заявляет Богдан, стоя перед столом с розами, которые флористы успели заменить на свежие. — А из остального делаем красиво.

Переводит взгляд на девушку-флористку и немного щурится:

— Справитесь?

— Так... Эмм.

— она убирает со стола один сорт роз за другим, — вот эти пахучие, И эти...

— Ты мой вопрос не услышала? — строго спрашивает Богдан, и флористка испуганно замирает.

— Услышала. Да, мы сделаем все красиво, — медленно кивает.

Теперь Богдан разворачивается к нам. Света усиленно рассасывает карамельку.

Немного причмокивает.

Интересно, сколько она еще будет скрывать свое интересное положение?

— Это было несложно, — говорит Богдан.