Предатель. Ты променял меня на бывшую

Ну, странно же, да? Почему не подписать контакт, если ты с ним постоянно переписываешься?

— Кто тебе пишет?

— Да так, по работе, — сухо ответил мой муж, убирая телефон в карман.

Теперь-то я знаю, кто это был. И никакая это была не работа.

Если бы я тогда прислушалась к своим ощущениям, к своей интуиции, сейчас для меня его признание не было бы таким неожиданным.

И что? Смогла бы я что-то изменить?

Иду на кухню и наливаю стакан воды. Пью его до дна в попытке избавиться от сухости во рту.

Что же мне теперь делать?

Нет, я не пропаду. У меня есть работа. Я, конечно, не бог весть сколько зарабатываю, но на жизнь нам с Темой хватит. Да и я не думаю, что Юра оставит нас без денег, он не такой.

Ага, не такой. Ты, Мила, и про другую женщину тоже думала, что он не такой, а что в итоге?

У нас есть общее имущество, нажитое в браке, так что с голой задницей и на улице я точно не останусь. Но дело не в этом.

Как я буду жить без половины своей души? Без половины сердца?

Я провожу взглядом по нашей уютной кухне. Мы все тут делали вместе. Помню как мы до хрипоты спорили по поводу плитки для кухонного фартука.

Юра ничего не оставлял без своего контроля и хотел тоже лично во всем участвовать. И мне нравилось это. Нравилась его включенность.

Наверное, если бы он сказал: “Да мне пофиг, бери какую хочешь”, я бы расстроилась. Потому что я хотела, чтобы нам обоим все нравилось.

Этот дом — наше общее уютное гнездышко, где должно быть тепло, красиво и хорошо. Куда приходишь после сложного и напряженного дня. Где расслабляешься и отдыхаешь душой и телом.

Поэтому мне нравилось, что у него было свое мнение, даже если оно отличалось от моего. Нравилось, что для него это тоже важно. Нравилось, что ему не наплевать.

И к чему это все было?

Я смотрю на эту самую плитку и чувствую, как по лицу текут слезы.

Теперь Юре пофиг на плитку. Пофиг на наш дом. Пофиг на свою семью.

Он не с нами. Больше нет.

Куда он поехал? К ней?

В душе бьется трусливая мыслишка, что, может, не надо было его отпускать? Ведь он именно этого от меня ждал, да? Он хотел, чтобы я его удержала. Помогла ему справиться. Не хотел уходить.

А я не помогла. Он открылся, а я его оттолкнула. Может, я сделала это зря?

Нет, не зря. Силой и уговорами разве мужика удержишь? Да, может, удержать и смогла бы, но как бы я сама себя чувствовала при этом? Зная, что вот он — сидит рядом со мной, остался из чувства долга, а сам в это время думает о другой?

Нет, пусть уж лучше идет к ней, чем такое!

Сердце сжимается от боли, когда я представляю, как он появляется на ее пороге с чемоданом. Той, незнакомой чужой женщины.

Как она счастливо бросается ему на шею. Как они, начиная целоваться еще в прихожей, заваливаются на кровать в спальне.

Что ж, он выполнил договоренность. Не стал изменять за спиной.