Предатель. Ты не знаешь о сыне

Моя мать приедет со мной — ей больше нечего терять в этом городе. Я ищу ей небольшой отдельный домик. Рассказал ей, что у неё есть внук. Она очень обрадовалась и хочет с ним познакомиться. И вообще, она — единственная, кто рад, что мы с тобой не потеряли друг друга спустя столько лет. И что наш сын обретёт папу. А ты — наконец-то, настоящую опору и семью.

Мне было очень приятно слушать слова его мамы обо мне. Хорошая женщина, мне она нравилась. Жаль только, что из-за гнёта жесткого отца Архипа ей тоже столько лет приходилось молчать и плясать под его дудку.

— Значит, у Костика появится ещё одна бабушка, — улыбнулась я. — Конечно, привози её. Ты всё правильно решил — что ей там теперь одной делать?

— Ну да, — кивнул Ветров. — Остался только один вопрос, самый важный — мой развод. Мне пришлось его отложить просто потому что…

Он опустил голову.

— Пойми, Снежинка. Ну не мог я её бросить одну в таком состоянии, — снова поднял он голову и заговорил, глядя мне в глаза. — Любовь тут ни при чём. Просто это… как-то не по-человечески, что ли… Не по-христиански. Да, наши отцы нам много чего испортили, лишили больше пяти лет жизни, но… Сама Динка ведь этого не сделала бы одна. Что она тоже могла? Отец её мне пихнул, не особо спрашивая. Она тоже была лишь пешкой в этой большой шахматной партии жизнями людей. Разменной монетой, такой же, какой был и я. Не смог я её бросить месяц назад. Она ребёнка потеряла, чуть с ума не сошла — её психиатр сейчас лечит, пытается её рассудок уберечь. Шансы есть. Я жду, когда заживут все травмы, полученные при аварии, она успокоится и сможет жить дальше сама. Дом их большой продал я. Оформил её отца в хостес до конца жизни — там за ним будет уход, присмотр. Большую сумму за это отвалил, чтобы на ней не было такой обузы. Динке купил квартиру посовременнее в центре города. Пусть поправляется, заезжает туда и пытается жить, не зацикливаясь на прошлом. Может, животину ей туда купить какую? Пусть выхаживает, сконцентрируется на нём. Щенка какого, или котёнка… Оклемается. Переживёт.

Он, конечно, рассуждает верно. Он поступил как мужчина и человек. Меня даже гордость взяла за то, какой же он всё-таки…

Но только мы не можем знать, когда Дина восстановится. Это, конечно, всё печально, я ей даже сочувствую, но залатать душу не так просто, как тело… Это может затянуться и на годы. И что тогда?

— Ты молодец, Архип, — сказала я, когда он сделал паузу в своём монологе и посмотрел на меня в ожидании реакции. — Всё верно делаешь. Но что мы будем делать, если Дина — не дай бог, конечно — будет болеть годами?

Я вытянулась в струну, ожидая ответа.

Какой бы он ни был благородный к своей жене, но брака у нас не получится, если Архип будет постоянно мотаться туда и заботиться о Дине.

Сейчас ему надо принять решение.