Предатель. После развода (СИ)

— Не жалею о своем решении, но прощают лишь тех, кто понимает цену прощения.

— Я не смогу без нее.

— Сможешь, — шепчет Аглая. — Сможешь. Найдешь другую Диану…

— Я не буду счастлив…

— О, так мы о себе опять думаем? — Аглая со смехом отступает и окидывает меня снисходительным взглядом. — Ты не будешь счастлив? Ты лучше подумай, будет ли она счастлива с тобой? Дети? Ты опять устанешь, Герман. Может, не надо? Фиса такой человек. Она много берет. И привыкла много брать, но отдает. Конечно, не так, как хотелось бы мужчине. Она отдает миру то, что взяла у тебя.

— Я никогда не был против того, чтобы она…

— Ты не считал, что это серьезно! — Аглая почти кричит. — Ты не считаешь, что и есть она! Ты понимаешь, что даже в старости, когда она будет умирать, то она будет перебирать тряпочки и сшивать их вместе! Признайся, Герман, что ты воспринимал ее платья как хобби, как развлечение, которые ты, как хороший муж, поддерживаешь и даже интересуешься.

— Но я ведь поддерживал ее…

— Поддерживать мало! Для Анфисы мало.

— Мне, что, с ней самому начать шить?!

— Ты так нихрена и не понял! — рявкает она.

— Не понял!

— Вот и вали тогда! — Аглая толкает меня в грудь. — Не понял он! Вот сначала пойми, а потом лезь к ней со своими планами на третьего ребенка! Какой же ты баран, Герман!

— Объяснить не судьба?!

— Нет, — хватает меня за лацканы пиджака и всматривается в глаза. — Это надо самому понять и прочувствовать, тупица. У вас все повторится, Герман. Вы опять разбежитесь. Опять. Одного желания быть вместе вам мало.

— Ба! — кричит из гостиной Афинка. — Ты там, что, папу бьешь?

— Нет, но очень хочется, — шипит мне в лицо Аглая, — во второй раз мой муж и старший сын тебя точно убьют, Герман. Второго развода ты не переживешь. И, кстати, она сейчас не дома, если что, а в главном ателье. Я так подозреваю, что опять заперлась, но у меня есть ключи. Надо?

Глава 57. Это она и есть

Чувствую себя подростком, который решил вломиться к бывшей подружке. Медленно, аккуратно и тихо проворачиваю ключ в замке стеклянной двери, прислушиваюсь и жду криков, но в пустом ателье тишина.

Захожу и также тихо запираю дверь.

Мне становится неуютно среди швейных манекенов, будто они сейчас кинутся на меня, недовольные моим вторжение.

Торопливо выхожу из главного зала ателье в мрачный коридор, и до меня доносится тихая музыка.

Может, мне стоит уйти?

Может, моя теща права?

Ну, выйдет у меня сейчас убедить Анфису, что мы со всеми сложностями и трудностями справимся, а потом?"

"Когда поутихнут наши страсти, когда жизнь войдет в колею обычной бытовухи, в которой я — опять муж и отец, а Анфиса — жена, то что нас ждет?

Сколько мы продержимся?

Конечно, нам подыграет наше упрямство.