Предатель. После развода (СИ)

Не отрываю взгляда от табло, на котором меняются цифры.

— Она в такой важный момент по сути самоустранилась, — продолжает Диана, решив, что мое молчание — знак согласия, — ладно Борька. Она мальчик уже взрослый. А Афинка же крошечка. Оставить ее?

Вздыхает:

— Но творческие люди все такие. У них ветер в голове, поэтому с ними сложно.

Сложно, да, но в то же время рядом с Анфисой много жизни и эмоций. Не зря же к таким людям вечно все тянутся. Тянутся и обжигаются. И вновь тянутся.

Про таких женщин и говорят, что они — наказание и проклятие для мужчины.

— Я попыталась ей сказать, что сегодня у нас важный момент, но она, видимо, так не считает…

Лифт останавливается, двери разъезжаются в стороны, и я выхожу:

— Идем.

Глава 51. Хорошая новость

— Надеюсь, ты не решил меня скинуть с крыши, — смеется Диана, когда мы выходим на крышу, — ты же не маньяк, Герман.

Я закрываю дверь.

Шутки у Дианы никакие.

Они не вызывают смеха, но и раздражения тоже. На такие шутки можно улыбнуться и забыть.

— Просто тут небо красивое, — поднимаю лицо и щурюсь на тяжелые облака, сквозь которые кое-где пробивается солнце.

— Да, красивое, — неуверенно отвечает Диана, и я понимаю, что ей все равно на облака и золотые полосы солнечного неба.

Это с Анфисой мы шастали по крышам и устраивали молчаливые созерцательные пикники.

Смотрели на небо и наслаждались варениками с вишней. Да, на крыши Анфиса всегда брала вареники с вишней в прозрачном пластиковом контейнере.

Не знаю почему.

Наверное, потому что она немного безумная.

— Герман, — Диана вновь подает голос, — что случилось?

Отец не одобрил мой выбор жены. Он не был рьяно против, но сказал мне, что Анфиса не та женщина, с которой стоит вступать в брак и строить семью, и после нашего развода он сказал:

— Я же говорил, что вы разведетесь, но вы, надо признать, долго продержались.

— Герман?

— Диана, между мной и Анфисой сегодня кое-что произошло, — смотрю на облако, которое похоже на толстую круглую лошадь с пятью ногами.

Диана напряженно молчит.

— Я ее поцеловал, — признаюсь я.

— Что? — недоуменно переспрашивает Диана.

— Я ее поцеловал, — перевожу на нее спокойный и отстраненный взгляд. — Афинка бы сейчас показала, как я это сделал, но пусть она с Борей громит его комнату.

Молчание.

Приподнимает бровь:

— Ты сейчас серьезно?

— Да, — киваю. — И нас застукала Афина. Теперь будет всем рассказывать и показывать, как мама и папа целовались. Вероятно, потом нас вызовут в детский садик на серьезный разговор."

"— Она поэтому сбежала? — Диана все же повышает голос и придает голосу нотки возмущения. Усмехается. — И она еще мне в глаза смела смотреть!

Отступает.