Предатель. После развода (СИ)

— Слушай, ты сейчас обидишься, — тихо начинает он, а я тянусь к подушечке с булавками.

Если обижусь, дорогой, то я в тебя булавку воткну. В предплечье. В глаз не буду, потому что глаза у Германа красивые, и я не хочу, чтобы он потом как пират ходил с повязкой на глазу. Хотя… ему бы пошло.

— У тебя полный бардак в эскизах, Фиса, — Герман вздыхает. — Ты как их хранишь?

— Как хочу, так и храню, — пальцы замирают на булавками.

— А как ты находишь то, что тебе нужно?

Я не признаюсь ему, что часть эскизов я обычно теряю и потом мне приходится по памяти их восстанавливать. Конечно, это раздражает, но как есть.

Часть старых эскизов вообще пропали.

— Ты мне решил лекцию прочитать о том, как важен порядок? — фыркаю. — Я и так знаю, Гера, это лекцию наизусть. Я Борису ее вечно читаю.

— И как? Слушает? — поднимает стопку эскизов.

— Когда накричу.

— Я на тебя не буду кричать.

У меня рука вздрагивает от шепота Германа, и по спин прокатывается волна жара. Растет напряжение, но это совсем не агрессия.

— Ты же мне не отец, чтобы на меня кричать…

— Но я бы тобой покомандовал, — обнажает зубы в хищной улыбке, — и… — делает паузу и через долгую секунду, — с удовольствием отшлепал бы.

Опять тишина, которая, кажется, аж искрит тонкими электрическими разрядами, что вырываются из нас.

Радует, что между мной и Германом сейчас широкий раскройный стол, который мешает моему бывшему мужу кинуться на меня с поцелуями.

Хотя…

Похоже, Герману нравится эта игра с пошлыми намеками и моими красными щеками.

— Отшлепал бы? — переспрашиваю я и кусаю Германа. — А Диану ты шлепал, м?

Это все из-за страха.

Я боюсь подпустить Германа к себе близко, потому что не хочу вновь получить от него удар.

— С Дианой мы разошлись, — зрачки сужаются. Кажется, я сбила игривый настрой. — Нет Дианы.

— Как и Алиночки, да? — я добьюсь того, чтобы он сейчас психанул и ушел.

Но Герман не психует. Я не вижу в глазах привычного для него гнева, который вспыхивал раньше, когда я поднимала вопрос его измены.

Не отводит взгляда, а во мне нарастает желание сбежать. Опять.

Зря я начала это все.

— Мы с тобой уже выяснили, что у нас все пошло в какой-то момент по одному месту, Фиса, — Герман вздыхает.

— Да и пришли к тому, что я оказалась виноватой в твоих гулянках…

— Прекрати, — тихо, но уверенно командует Герман, разворачивается и шагает к стулу в углу комнату.

Садится и неторопливо перебирает мои эскизы.

Я не поняла.

Меня сейчас заткнули, и разговор закончили? Начинаю закипать. Вот этому человеку, который отказывается поднимать сложные вопросы, давать второй шанс?

— Переосмысление некоторых вещей приходит только со временем, — поднимает на меня взгляд. — И любить, оказывается, мы тоже на протяжении всей жизни учимся. Я любил тебя неправильно, Фиса.