Предатель. Не вижу нас вместе (СИ)

Лишь щелчок ремня безопасности и последующий за ним хлопок дверцы возвращают меня к реальности.

Втянув в легкие воздух, чувствую сладковатый, немного тошнотворный аромат, который явно принадлежит освежителю, висящему в машине. Он настолько насыщенный, что кажется, будто оседает на языке.

Холодный ветер врывается в салон, видимо, открывается водительская дверца. Я машинально поворачиваю голову к Руслану.

— Откуда ты взялся? — спрашиваю тихо, почти безжизненно, и тут же отворачиваюсь, прислоняясь затылком к подголовнику.

Прикрываю глаза — так спокойнее. Можно притвориться, что я не такая жалкая, какой считает меня муж.

Руслан молчит. Слышно только, как он садится за руль, захлопывает дверь и включает зажигание. Но не трогается с места. Складывается впечатление, что ему трудно решиться сделать последний шаг.

Не удивлюсь, если Руслан, в итоге, передумает, вытащит меня из машины и отправит домой.

— Демид дома документы подписанные оставил, я за ними заехал. Что между вами произошло, Ксюш? — осторожно спрашивает он. Боится ранить мои чувства или услышать правду?

— Не хочу, — мотаю головой. Стоит только представить, что нужно “вернуться”, даже мысленно, в спальню, где не так давно Демид издевался надо мной, кожа покрывается ледяными мурашками, а дыхание спирает в груди.

До сих пор не могу поверить, что со мной на кровати был муж. Может, я перепутала, и это чужой человек пытался взять меня силой, а потом назвал жалкой? Вот только самообман не помогает. Даже сейчас я прекрасно чувствую, горячее дыхание мужа, хвойно-сандаловый аромат его парфюма, настойчивые губы, грубые прикосновения. Такое чувство, что все это впилось в мою кожу, захватило мысли и заставляет раз за разом переживать испытанные страдания, чувствовать заполняющий душу ужас.

Меня потряхивает даже сейчас, хотя прошло немало времени с того, момента, как Демид бросил меня одну, в темноте, напоследок так точно описав мое теперешнее состояние.

— Ладно, — выдыхает Руслан, сдаваясь и отвлекая меня от самобичевания. — Откуда кровь?

Стоит другу мужа задать мне этот вопрос, как боль в ладонях жжением напоминает о себе. Надо же, я так глубоко заперлась в себе, что забыла о физических ранах, растворилась душевных.

Поворачиваю ладони вверх.

— Отсюда, наверное, — голос жутко хрипит. Тяжело глатываю, но это не помогает смочить саднящее горло, ведь во рту тоже перехосло.

— Твою же мать, — выдыхает Руслан. — Сильно болит? — почему-то кажется, что он смотрит на мое лицо."

"— Не-а, — даже не вру. Боль от ран — ничто, когда тебя изнутри сжигает самая настоящая агония.

— Можно я сфотографирую? — как-то настороженно спрашивает Руслан.

— Зачем? — свожу брови к переносице, но глаз не открываю.