Предатель Ты врал мне годами (СИ)

Женщины часто шутят, что мальчики остаются мальчиками и в сорок лет, и в пятьдесят, и в шестьдесят, а в каждой шутке есть только доля шутки.

К чему это я.

А к тому, что мальчишки всегда прячутся за агрессией, когда они чуют свою уязвимость.

Красивая отличница не смотрит в их сторону и не замечает, как они смело и решительно прыгают в сугроб со второго этажа? Порвем ее тетрадку, назовем дурой и скорчим рожу. Отличница расплакалась? Отлично, дернем ее за косичку, чтобы точно убедить ее в том, что хрупкое мальчишеское эго не было задето.

Это, кстати, история Аркаши, когда он учился в четвертом классе. Он в своей симпатии к Катюше

Матвеевой признался Богдану в серьезной беседе после разговора с директором.

Он согласился, что поступил плохо, что симпатию надо выражать иначе, но тогда Богдан не смог его убедить подойти извиниться перед Катюшей и подарить ей новые красивые тетрадки взамен тех, что были порваны.

Он знал и понимал, что поступил, как засранец, но так и не пошел извиняться к однокласснице.

Лучше пусть считает дураком, чем узнает, что он хотел ее внимания и похвалы, как он круто прыгает со второго этажа в сугроб.

Может, он поэтому теперь не хочет жениться до тридцати?

Господи, а у меня на подходе еще один пацан, и судя по его толчкам и кувыркам, он тоже не тихоня.

Кстати, Богдан не в сугробы при мне прыгал.

Он яростно бегал по лужам перед воротами нашего дома, а я стояла в стороне с ведерком и лопаткой и ждала, как этот соседский мальчишка успокоится и даст мне пройти к одуванчикам на другой стороне нашей улицы.

Ждала и смотрела, а потом... Потом, когда Богдан развернулся ко мне и опять прыгнул, поднимая веер грязных брызг, я смущенно улыбнулась.

Вот оно.

Если бы я тогда фыркнула и скривила личико в гримасу отвращения, то не было бы нашей дружбы. Но я улыбнулась тогда, а после ко всему прочему согласилась вместе с ним побегать по лужам.

Но он такой смешной был. И веселый. И грязный, как поросенок, а еще мне понравилась его желтая вязаная шапочка, которую он потом надел на мою голову.

А вот если бы я тогда выразила ему девичье высокомерие, то он бы отобрал у меня ведерко и лопатку, а после бы окатил меня грязной водой.

И назвал бы дурой.

Я бы его возненавидела, и моя жизнь была бы другой.

Но какой?

Этого мне уже не узнать.

— Что у вас тут? — в гостиную заглядывает Аркадий. — Вы пипец жуткие сейчас, —заходит. — Вы уже несколько минут друг на друга смотрите и ничего не говорите.

— Да мы тут с папой в гляделки играем, — тихо отзываюсь я.

— И кто выигрывает? — Аркаша подходит к нам.

Смотрит сначала на меня, потом на Богдана, а затем вновь на меня. В полном недоумении.

— Мама, — заявляет Богдан с низкой хрипотцой, продолжая вглядываться в мои глаза. — Мама выигрывает.