Предатель Ты врал мне годами (СИ)

— Ты как со старшими разговариваешь? — Света щурится на Доминику.

— А возраст, я посмотрю, не про ум, — та обнажает зубы в оскале жуткой улыбки.

Света аж всхрапывает в возмущении и резко встает:

— Я тебе сейчас такие нюни покажу!

— А покажи! — Доминика тоже встает. — Что ты сделаешь, а? Что?

— Это просто невероятно, — Аркадий покачивается в кресле, глядя на Свету и Доминику, — и очень любопытно.

— А тебя никто не спрашивал! — Доминика огрызается на него.

— Да, — соглашается Света, — не надо тут сидеть и подсирать!

Опять воцаряется напряженное молчание, и Доминика шумно выдыхает через нос, а затем отодвигает кресло и решительно шагает к двери:

— Все, я пошла. Все с вами ясно.

— И что с нами ясно? — Аркадий покачивается в кресле, — мне с нами ничего ясно, а ты все раз и поняла. Удивительно.

Доминика оглядывается на него и прищуривается:

— Кажется, я поумнее вас буду.

— Классический прием уйти от ответа, — Аркадий хмыкает. — Ничего ты не поняла.

Ты просто убегаешь. Сама боишься нюни распустить.

— Пусть уходит, — сипит Света и садится.

— А ты мне не указывай, что делать! — рявкает Доминика и возвращается за стол.

— Раз тебе папочка в жопу дул, то ты решила, что ты тут главная.

— Доминика, — хрипло отзывается Богдан, — не наглей.

— Да что толку-то сейчас ее воспитывать? — Света в негодовании разворачивается в кресле в сторону отца. Вскидывает руку на Доминику. — Сразу видно, что ты ее не порол!

— Да и тебя никто не порол, — вздыхает Аркадий. — Так себе аргумент...

Замолкает под разъяренным взглядом Светланы и неловкой улыбается:

— Я опять не то сказал?

Мы должны их оставить. Наш контроль сейчас помешает их общению и знакомству, а я вижу, что

Света, Доминика и Аркадий друг в друге настороженно заинтересованы. Им любопытно, пусть и больно.

Тяжело покряхтываю, пытаясь подняться на ноги, и сдержанно прошу Богдана, протянув руку:

— Помоги мне встать и отведи меня в туалет. Мне что-то захорошело.

Глава 58. нас не ждали

— Ты сейчас там не нужен, — приваливаюсь к двери кабинета и открываю с тихим щелчком бутылку воды. Делаю глоток, глядя на обескураженного Богдана, которого, я не намерена выпускать. — Мы там сейчас лишние.

Я понимаю, что если он захочет, то он, конечно, выйдет, и я ему вряд ли смогу помешать.

— Люба, что ты творишь?

— Мы там лишние, — пожимаю плечами. — Пусть сами общаются. Захотят подраться, то пусть даже и подерутся.

Вздыхаю и тяжело шагаю к диванчику под длинным панно с абстрактными узорами.

Сажусь, а после со стоном усталости ложусь. Руки — на животе, голова — на мягком подлокотнике.

— Я пока вздремну, — закрываю глаза.

Я чувствую растерянность Богдана. Он хочет проконтролировать встречу наших детей с

Доминикой, но родительским нутром он понимает, что я права.

Мы лишние.