Ученица. Предать, чтобы обрести себя

Ей как-то удалось понять, что все мои промахи – от невежества, а не от желания обидеть. Она вежливо, но твердо поправляла меня. Робин четко указывала, что я должна делать, а чего не должна, и ее советы помогали мне ладить с другими девушками. Наконец-то я поняла, что нельзя оставлять испорченную пищу в холодильнике и грязную посуду в раковине.

Все это Робин рассказала на нашем собрании. Когда она закончила, еще одна наша соседка, Меган, откашлялась и сказала:

– Хочу всем напомнить, что нужно мыть руки после туалета. И не просто водой, а с мылом.

Робин закатила глаза:

– Уверена, здесь все об этом прекрасно знают.

Тем вечером, выйдя из туалета, я остановилась у раковины и вымыла руки. С мылом."

"На следующий день начались занятия. Мое расписание подготовил Чарльз. Он записал меня на два курса музыки и курс религии – Чарльз сказал, что это будет для меня легко. Но он же записал меня на два более сложных курса – алгебру, которая до смерти меня пугала, и биологию (этого предмета я не боялась, просто потому, что не знала, что это такое).

Алгебра грозила лишить меня стипендии. Профессор что-то невнятно бормотал у большой доски. Не мне одной было сложно его понять, но, пожалуй, я была единственной, кто не понимал совершенно ничего. Чарльз пытался помочь, но он в этом году оканчивал школу, и у него своих дел было предостаточно. В октябре прошел промежуточный экзамен, и я его провалила.

Я перестала спать. Засиживалась до глубокой ночи, закручивая волосы в тугие узлы и пытаясь разобраться в том, что написано в учебнике. Потом ложилась и начинала изучать собственные конспекты. У меня развилась язва желудка. Как-то раз Дженни обнаружила меня на чужом газоне, на полпути от нашей квартиры к университету. Живот у меня горел огнем. Я дрожала от боли, но не могла позволить соседке отвезти меня в больницу. Она просидела со мной полчаса, а потом отвела домой.

Мама не уставала повторять, что лекарства – это особый вид яда, говорила мне, что если я приму таблетку, то даже через десять лет мои дети родятся уродами.

Боль в животе усилилась. По ночам она становилась непереносимой, и я совсем перестала спать. Мне нужны были деньги на жилье, поэтому я устроилась уборщицей в инженерном корпусе. Смена моя начиналась в четыре утра. Из-за язвы и этой работы спать мне совсем не удавалось. Дженни и Робин твердили, что мне нужно пойти к врачу, но я отказывалась. Я говорила, что поеду домой на День благодарения и мама меня вылечит. Девушки тревожно переглядывались и молчали.

Чарльз повторял, что я гублю собственную жизнь, что я патологически неспособна просить о помощи. Он сказал мне это по телефону, причем говорил так тихо, что почти перешел на шепот.

Я ответила, что он сошел с ума.

– Тогда поговори с профессором по алгебре. Ты провалила экзамен.