Предать нельзя Любить (СИ)

Хотя чего они в караоке ещё не слышали?

Следующая композиция медленная, поэтому Стёпа выключает яркий свет и я в одну секунду сталкиваюсь с леденящими, сверкающими в полумраке глазами.

Это он. Пришёл. С ней, чёрт возьми.

Столик в центре зала. Оба светлые, в красивой, дорогой одежде и с кислыми минами на лицах. Просто идеально друг другу подходят.

Интересно, Арс знал, что я здесь? Ещё раз намеренно зацепляюсь с ним взглядами. Давлю истерический смех.

Долинский в бирюзовой рубашке под светлым пиджаком.

Мгновенная вспышка и пустота. Боль адская.

Он знал.

Специально здесь оказался, чтобы добить и уничтожить. Поиздеваться.

Не помню, как заканчиваю на сцене и не чувствуя ног, бегу в подсобку. Сейчас я ему докажу, что тоже умею драться!

Внутри всё кипит от его наглости.

Господин мудак!

И вида не покажу, что меня как-то беспокоит твоё присутствие. Словно бесстрашная амазонка отправляюсь обратно в зал. До такой степени кураж вспенивает кровь, что позволяю себе лёгкий флирт со Стёпой, который ошарашенно пялится в низкий вырез на моей груди."

"Обычно я отказываюсь от приглашений составить компанию гостям, но неукротимое отчаяние несёт меня всё дальше. Дерзко улыбаюсь и знакомлюсь с приятным молодым человеком, представившимся Ильёй. Выслушиваю море комплиментов, отпиваю предложенное шампанское и демонстративно диктую номер телефона.

А потом голову кружит и внутри всё взрывается. Наверное, это происходит в тот момент, когда жаропонижающее перестаёт действовать. На танцполе тесно, но я со своим новым воздыхателем, танцую под тягуче медленную композицию. В предельной близости от ненавистной парочки.

Илья рассказывает мне на ухо что-то из своей жизни, а я пытаюсь улавливать реальность слепящими вспышками и непременно кивать, растягивая улыбку.

Пару раз ловлю на себе арктический светло-синий взгляд и отмахиваюсь от него, словно от надоедливой мухи. Нет. Не мухи. Это насекомое мне не очень противно. От омерзительного паука, которого хочется прихлопнуть.

– Развлекаешься, малыш? – спрашивает Арсений, скрипя зубами, когда я шатающейся походкой направляюсь в одну из уборных.

Оглядываюсь на него с напускным равнодушием и продолжаю шагать по коридору. Спину словно газовой горелкой подогревают, но, вполне возможно, это от зашкаливающей температуры, которая стремится побить все предновогодние рекорды.

Я хочу домой.

Под тёплое пуховое одеяло.

А наутро просто мечтаю никогда не вспоминать Арсения Долинского.

Дедушка Мороз, будь так добр, подари мне амнезию. Я почти весь год была славной девочкой.

– Стой, – слышу строгий голос, стреляющий в голову.

– Пошёл ты, – шиплю под нос.

Пусть идёт и указывает своей перогидрольной.