Предать нельзя Любить (СИ)

Спутаешься со своим тупоголовым Артемкой, он тебя по миру пустит.

– С ним не свяжусь, – возражаю. – Обещаю.

– Ладно. Пока сильно не радуйся. И приходи почаще.

– Я приду, обещаю, – меня одолевает какой–то приступ нежности, и я хватаю отчима за руку. – Вы только живите, дядя Витя.

Он ласково гладит меня по волосам, едва дотянувшись.

– Еще бы пожил, но мои легкие-заразы не хотят. А ты давай не дури, девочка. Нечего по чужим людям носиться, возвращайся к себе домой. Я тебя не выгонял, сама ушла. Вся в мать гордячка.

– Я ушла, потому что не оправдала ваших ожиданий.

Подумав, добавляю:

– Ничьих ожиданий не оправдала. И вам не помогла, и…

– Ну–ну, выше нос.

Еще около получаса провожу в больнице, а потом еду к Елене Степановне, которая по доброте душевной поселила меня в гостиной, на старом продавленном диване.

Может, и правда вернуться к себе?

Забрать Тасю и собак обратно. Начать жить дальше. Забыть обо всём?!

Не простит он. Чересчур принципиальный.

Никогда не поверит, что до конца я так и не смогла его предать. Да, хотела. Себя, конечно, предательницей считаю. Да и доказательства железобетонные – проклятая папка с копиями документов Шацкой.

Я долго злилась на эту пачку бумаг, словно она виновата. Но осознание пришло позже – правда все равно бы вылезла наружу. Рано или поздно Арсений бы все узнал. Хотя бы про моё липовое образование.

Но, как дура, еще на что–то рассчитываю…

Вместо того чтобы мыслить реально, я уже больше недели, как вернулась от Надежды Георгиевны, пытаюсь застать его на лестничной клетке.

Каждый вечер подолгу брожу с Кнопкой возле подъезда, но, как назло, встретить Долинского не получается.

О чем я мечтаю? Чем сейчас живу?

Одной лишь мыслью, что Арсу настолько же плохо без меня, как и мне без него. Надеюсь, он в первую очередь, позволит себе меня простить. Да хотя бы выслушать.

Пусть кричит, ругается, оскорбляет.

Что хочет делает! Я просто хочу, чтобы мой любимый человек дал нам еще один шанс. Шанс ни мне… Нам.

В маршрутке довольно холодно и пахнет перегаром. Недовольно скашиваюсь на сидящего рядом мужчину и зажимаю нос рукой. Кое–как высиживаю, чтобы не вылететь раньше своей остановки, а когда наконец–то добираюсь до неё, практически вприпрыжку бегу к Елене Степановне.

В осенней легкой одежде холодно и это еще один повод встретиться с Долинским, потому что мои вещи до сих пор у него.

Подлетая к подъезду, глазам своим не верю. Белый мерседес стоит на месте.

В полнейшей эйфории несусь на третий этаж и нетерпеливо жму на звонок замерзшей рукой. Кусаю губы и ладошками растираю щеки.

Дверь открывается, я наконец–то вижу его и неуклюже, виновато улыбаюсь. Арс почти не изменился. Чуть загорел, как будто только что прилетел из отпуска. На нем все та же футболка и домашние спортивные брюки.