Предать нельзя Любить (СИ)

– Критические дни?

– Перестань немедленно, – говорю, закрывая уши.

– Какая ты забавная, Ари! – поражается Долинский. – Мы встречаемся. Естественно, что будем обсуждать и такие темы тоже. Что в этом зазорного?

Размещаюсь в пассажирском кресле и прижимаю сумку к себе. Развивать эту тему не собираюсь, пусть даже не надеется.

У меня есть над чем подумать и без этого.

– Давай уберу назад? – заботливо предлагает Арс и тянется к коленям за сумкой.

– Нет, – вздрагиваю от его прикосновения. – Я подержу. Она не тяжелая.

Нервно озираюсь по сторонам.

Боже.

Чувствую себя как минимум Ангелом Чарли. Как максимум Иудой. А внутри маленькая девочка просто умоляет о том, чтобы фотография в моем телефоне оказалась фейком.

Тошно. От самой себя тошно. От того, что Долинский ведет себя как идеальный, мать его, мужчина. Готов со мной даже месячные обсуждать.

Почему? Почему мне необходимо было встретить его именно при таких обстоятельствах? Этот вопрос задаю самой себе в тысячный раз и каждый из них пытаюсь найти хоть какое-то оправдание.

– Заедем ко мне, пожалуйста, – проговариваю тихо. – Надо покормить детей.

Арс шутливо цокает.

– Все время забываю, что ты у меня с прицепом, – смеется, имея ввиду мой домашний зверинец.

Силюсь улыбнуться, но выходит какая-то неумелая, нелепая гримаса.

Папка в сумке словно кислотой выжигает колени, упакованные в подол юбки. Поверить не могу, что я сделала это.

Пошла против него.

Сама.

Ради отчима. Будучи на эмоциях.

Еще чуть-чуть и я разревусь как дура.

– Эй, малыш, – Арсений поворачивается, остановившись на светофоре. – Ну не будем мы ничего такого обсуждать. Успокойся уже.

Смеется от собственной шутки и указательным пальцем ласково ведет по вздрагивающему от прикосновения подбородку.

Да, господи, боже мой! А его ведь считают самым серьезным адвокатом в городе. А что, если он и со мной такой?

Двуличный? Быть не может.

– Зеленый, – киваю на светофор и Арс вздохнув, отворачивается.

Сжимаю сумку покрепче.

– Поедем куда-нибудь на выходные, малыш? Куда хочешь?

– Я… не знаю.

С тобой я готова и в тюрьму, но пока рискую отправиться туда в гордом одиночестве.

– Можно за город, – продолжает рассуждать Арс. – А зимой поедем кататься на доске. Умеешь?

– Это там, где ты ключицу сломал? – морщусь, вспоминая бледный шрам на его плече.

– Да я сам виноват, – Арсений почесывает бровь и ослепительно улыбается. – В сноуборде главное уверенность. Как только она пропадает, валится всё к черту, и ты летишь туда же. Как и в жизни.

– Не хочу лететь к черту, – замечаю, украдкой на него поглядывая.

Я , кажется, уже…

– Для этого у тебя есть я, Ари. Я не дам тебе упасть. Не волнуйся, – выговаривает он твердо.

Резко отшатываюсь и смотрю на свое растерянное отражение в стекле автомобиля. Это невыносимо.

Я уже падаю.